мне, и в её глазах горел дикий, ненасытный огонь. Её губы были слегка приоткрыты, и она провела языком по нижней губе, влажная дорожка блеснула в вечернем свете.
— Про Барона, — прошептала она, —Он огромный, Дим. Я представила... представила, как он... внутри.
Я сглотнул, руки сжались в кулаки.
— Это... это извращение, Наташа, — сказал я, но без убеждения, просто для порядка.
— А то, что было с Женей и Максом? — она усмехнулась, положив руку мне на бедро и проскользнув пальцами к ширинке, — это было нормально? Это было прекрасно. А это... это просто... больше. Глубже. Дикое.
— Ты хочешь попробовать? — спросил я прямо, и голос мой звучал хрипло, сорвано.
— Я хочу, — она кивнула, и её щёки залила румянец, но она не отвела взгляд, — я потом мастурбировала на это видео, что ты показывал. Я представляла, как он входит в меня. Он горячий, Дим, я читала, у них температура выше, чем у людей. И они трахают с дикой скоростью. И потом... потом они запираются. Узел. Я хочу почувствовать это. Запертость. Полную заполненность.
Мы молчали ещё долго, но это молчание было полно смысла. Мы приняли решение. Если Андрей и Катя окажутся... открытыми к этому. Мы будем осторожны. Намёки. Полу шутки. И если поймём, что они не готовы — отступим.
***
Оставив детей у бабушки, мы поехали в гости. Дом Андрея стоял в глубине леса, окружённый высоким забором. Когда мы подъехали, нас встретила его жена — Катя. Высокая, спортивная, с короткой стрижкой цвета тёмного мёда и странно спокойными глазами цвета морской волны, которые сразу же задержались на Наташе — оценивающе, с какой-то внутренней улыбкой.
Она была одета в обтягивающие белые брюки и короткий топ, и я заметил, что её фигура была атлетичной, но женственной — широкие бёдра, тонкая талия, грудь третьего размера, упругая и высокая. Когда она наклонилась, чтобы взять сумку Наташи, я видел, как натянулась ткань на её круглых, мускулистых ягодицах.
— Какая ты красивая, — сказала Катя, беря Наташу за руку, с интересом оглядывая её с ног до головы, — тоненькая. Нежная. Как фарфор.
Наташа покраснела. Она действительно была красавицей — ниже Кати на голову, тонкая, гибкая талия, которую можно обхватить двумя руками, плавно переходящая в округлость бёдер, упругая, как теннисные мячики, и маленькая, но удивительно совершенная грудь, которая отчётливо вырисовывалась под тонким платьем, с розовыми, всегда слегка приподнятыми сосками, словно бутоны, ждущие прикосновения. Но главным её оружием были ноги. Длинные, с сильными, налитыми мускулами бёдрами, которые сужались к коленям и переходили в идеальные, выточенные природой икры. Её волосы — длинные, тёмные — спадали на плечи волнами.
— Спасибо, — прошептала Наташа, и их взгляды встретились — я заметил какую-то электрическую искру между ними, мгновенное понимание.
Барон вышел следом. Я никогда не видел такой собаки. Немецкий дог, серо-тигрового окраса, ростом по холке выше моего пояса. Массивная голова, мощная челюсть, но глаза — умные, почти человеческие. И между задних лап... я заметил внушительный шерстяной мешок, и крупные шары, выглядывающие из меха. Всё крупное. Очень крупное, даже в спокойном состоянии.
Наташа замерла, глядя на него, и я видел, как она сжала бёдра, как покраснели её щёки, как её дыхание участилось.
— Какой он... большой, — прошептала она негромко.
Катя услышала. Она повернулась, и на её лице играла загадочная улыбка.
— Барон — наш мальчик, — сказала она, гладя собаку по холке, и её рука опустилась ниже по боку, почти к паху, — но не бойся, он очень ласковый. И... любвеобильный.
Андрей вышел на крыльцо. Высокий, седовласый мужчина
Мой самец.