головой Гену в плечо, он поцеловал её грязный лоб и тихо прошептал:
— Люблю тебя, моя Анька-кишкоёбка...
— И я тебя, — хрипло ответила она. — Мой хороший подстилка...
Высокий узбек кивнул им напоследок:
— Идите домой. Но слушайте внимательно. Гена, купи жене завтра побольше таких же панталон — длинных, телесных. И майки такого же цвета, тонкие, чтобы всё просвечивало. С завтрашнего дня Анька выходит на улицу только так. Без халата, без ничего лишнего. Чтобы все видели, какая она теперь.
Один из соседей добавил, уже натягивая штаны:
— И не прячьтесь. Мы знаем, где живёте. Завтра продолжим. Будем ебать и чморить вас дальше. Может, снова на трассу, может, в подвал дома, может, опять к узбекам в вагончик. Как скажем — так и будет.
Аня только глупо, преданно улыбнулась лысым лицом и кивнула:
— Хорошо... я буду в панталонах и майке... Анька-кишкоёбка готова...
Гена обнял жену за плечи, и они медленно поплелись вдоль трассы к городу. Шли рядом, иногда останавливались, целовались — грязными, пахнущими туалетом ртами, но нежно, как люди, которые прожили вместе тридцать пять лет и только сегодня по-настоящему поняли, насколько сильно любят друг друга именно такими.
В квартире Аня сразу легла на диван, подтянув ноги. Гена принёс тазик с тёплой водой и начал осторожно обтирать её лысую голову, лицо, тело. Потом лёг рядом, прижал её к себе и тихо сказал:
— Завтра куплю панталоны. Много. И майки. Будешь ходить только в них. Как они велели.
Аня повернулась к нему, посмотрела мутными, но счастливыми глазами и прошептала:
— А потом они снова придут... и будут нас ебать и чморить... правда?
— Правда, — ответил Гена и поцеловал её в лысый висок. — И мы будем рады.
За окном уже темнело. На четвёртом этаже в квартире пахло сексом, говном и чем-то странно уютным. Двое старых, полностью опущенных людей лежали в обнимку и впервые за долгое время чувствовали себя по-настоящему счастливыми... Если хотите продолжение-пишите...
Переписка, чтоб стояла...