использованный грязный гандон со спермой. Она хрипло, почти счастливо произнесла:
— Да... мы ебливая семейка... я Анька-кишкоёбка... старая дворовой шлюха... а Гена мой муж-пидораска... можете тоже... если хотите...
Гена тут же подполз ближе к соседям на коленях, поднял лицо и тихо сказал:
— Правда... мы такие... тридцать пять лет любили друг друга и вот до чего дошли... хотите — ебите мою жену... хотите — меня... мы теперь для всех...
Узбеки даже не остановились. Один из них, продолжая глубоко вгонять член в Анин анус, обернулся и ухмыльнулся:
— Подходите, соседи. Не стесняйтесь. Она сегодня общая. И он тоже. Особенно если ещё водки принесёте.
Аня снова опустила лысую голову к грязному полу, провела языком по свежему следу и, глядя на соседей снизу вверх, пьяно и довольно повторила:
— Ебливая семейка... только мы такие... подходите... тыкайте... я же кишкоёбка...
Гена кивнул рядом, облизывая губы:
— Подходите... мы вас не подведём... старые опущенные шалавы к вашим услугам...
Мужики-соседи быстро скинули штаны и подошли вплотную. Двое самых крепких схватили Аню за худые бёдра, стянули панталоны совсем и одновременно втиснулись в её уже полностью разбитое, склизкое очко. Анус принял оба члена почти без сопротивления — только мокрый звук и тихий хриплый стон.
В этот же момент узбеки обступили её голову. Двое сразу сунули члены в грязный, вонючий от говна рот — один до горла, второй рядом, растягивая губы до предела. Аня давилась, глаза слезились, но не отстранялась. Ещё двое встали по бокам и начали тыкать головками прямо в её уши, оставляя мокрые следы на лысой коже. А последние двое зажали ей голову и принялись втискивать члены в ноздри — сначала по очереди, потом одновременно, насколько позволяла узкая дырочка.
— Анька, — хрипел один из них, трахая её в нос, — вот в нос точно ещё никто никого не ебал. Ты будешь первая. Говори нам — кто ты?
Аня попыталась ответить, но рот был забит двумя членами, из носа текли слюни и сперма, уши шлёпали чужие хуи. Она всё равно выдавила сквозь хрип и давку, глядя вверх мутными, преданными глазами:
Каждый раз, когда она что-то выговаривала, мужики сильнее вбивались ей в очко, а узбеки глубже пихали в рот и в нос. Гена ползал между ног всех, лизал яйца, ловил капли, иногда подставлял свой рот, когда кто-то вынимал член из жены, чтобы тот не простаивал.
Соседка Петрова стояла в стороне, прикрыв рот рукой, но уже не ругалась — только тяжело дышала, глядя, как лысая Аня принимает сразу восемь членов: два в жопу, два в рот, два в уши, два в нос.
Один из соседей, продолжая трахать её анус, наклонился и громко спросил:
— Я Анька-кишкоёбка... носоёбка... ушная шлюха... старая ебливая семейка... ебите меня везде... я первая... кому в нос...
И снова члены заполнили все дырки. Лысая голова Ани блестела от спермы, лицо было сплошным мокрым месивом из говна, слюней и семени, а из разбитого очка между двумя хуями постоянно вытекало. Она продолжала тихо стонать и повторять одно и то же, пока её трахали со всех сторон.
Узбеки и соседи наконец отпустили их ближе к вечеру.
Аня медленно поднялась — лысая, вся в засохшей сперме, говне и синяках. Новые телесные панталоны она натянула обратно, хотя они уже были рваные и пропитанные. Халат накинула прямо на голое тело. Гена помог ей встать, сам едва держась на ногах. Оба дрожали, но глаза у них светились странным, усталым счастьем.
Они обнялись прямо там, у деревянного сортира. Аня ткнулась лысой
Монолог Проткнутого Артема