её взрыв закончился, когда она медленно перевела дыхание, она поняла, как громко закричала в свой пик. Ей было так стыдно. Если бы Димка был бодрствующим, он бы услышал вопль страсти матери, — то, чего мальчик, никогда не должен делать. Она молча ругалась на себя за небрежность и надеялась, что сын проспал ночное беспокойство матери.
Лариса Анатольевна не была уверена, стыдится ли ей больше за то, что она слишком громка, или за то, как легко она позволила сыну проникнуть в свои фантазии. Несмотря на то, что за последние месяцы она с любопытством смотрела на его раздутый член, мастурбация на фантазии о том, как он её трахает, была шокирующей первой. Это было грязно и постыдно, но на губах появилась лукавая улыбка, когда она засыпала.
Лариса Анатольевна с облегчением проснулась утром в пустом доме. Вставая с кровати, она обнаружила свою секс-игрушку, запутавшуюся в простынях. Несмотря на то, что она была одна в доме, она почувствовала, как краснеет от стыда, вспоминая взрывной оргазм, который испытала на себе прошлой ночью. Она изо всех сил старалась отнести всё это к единичному, странному происшествию. Её оргазм накрыл её так сильно и без пощады. Она знала, что всё это, из-за её сына. Несмотря на то, как он явно показывал свою впечатляющую выпуклость перед ней, ей было интересно, знает ли он, насколько это на неё влияет.
Она остановилась, чтобы задуматься, что бы сделали её подруги, у которых были сыновья возраста её сына Дмитрия, в такой же ситуации. С другой стороны, сколько из них имели столько же, что могли бы похвастаться, чем её собственный, красивый мальчик? И всё же почему это должно иметь значение, если материнская любовь не знает границ?
Убрав секс-игрушку в ящик прикроватной тумбочки, Лариса Анатольевна приняла душ и приготовилась к предстоящему дню. Она не спешила, увлажняя тело перед тем, как одеться, и насладилась гладкой шелковистостью кожи после аккуратного бритья ног и лобка, во время душа. Её тело было настолько приятным, что её тянуло снова достать игрушку и снова по мастурбировать, но она всё ещё чувствовала себя немного тревожно из-за того, как видения сына вторгались в её оргазмическое наслаждение. Она боялась, что это может повториться. Несправедливо, что мать кончает так сильно, думая о сыне, как бы сильно она его ни любила.
Но Лариса Анатольевна не могла забыть, как это было приятно. Даже сейчас она не могла перестать думать о том, как легко представляла член Димочки. Ведь Лариса Анатольевна, никогда не слышала слухов о других женщинах, которые потакают своим сыновьям запретной любви. Некоторые из них даже касались женщин, которых она знала из своего района. Слухи, — это просто слухи, думала она, но где дым, там огонь. Если хотя бы половина слухов, которые она слышала, была правдой, то это было чаще, чем она могла бы предположить. Однако это не делало всё правильным. Но внутри появлялось тепло и застенчивая улыбка, когда она думала о том, как Димочка смотрит на неё. Это нельзя было сравнить с тем, как на неё смотрели те возбужденные молодые мужчины в спортзале. Дима любил свою маму так же сильно, как она любила его. Он был гораздо больше, чем просто возбужденный молодой парень, заинтересованный только в том, чтобы выпустить накопившуюся порцию спермы.
Тем не менее, Лариса Анатольевна определённо наслаждалась признанием своей сексуальности, когда молодые мужчины смотрели на неё с этим страстным блеском в глазах. Её сердце забилось быстрее, когда она призналась, что видела тот же взгляд в глазах сына, но Димочка смотрел на маму
Супружеские игры (продолжение)