Москва плавилась. Воздух стоял густой и тяжёлый, будто его намеренно спрессовали над крышами и оставили гнить под беспощадным июльским солнцем. Асфальт отдавал теплом даже через тонкие подошвы, а от раскалённых стен пятиэтажек шёл сухой, чуть горьковатый запах пыли, нагретого бетона и выхлопных газов. Листья на деревьях вдоль улицы висели неподвижно, словно вырезанные из тусклой зелёной жести. Ни единого дуновения ветра. Только где-то вдалеке лениво каркнула ворона, и звук этот показался неестественно громким в оглушительной тишине полуденного зноя.
У старенькой тёмно-зелёной «Нивы», припаркованной вплотную к бордюру, топтались двое, а третья уже сидела за рулём. Сергей — высокий парень переминался с ноги на ногу, время от времени смахивая пот со лба. Рядом стояла его мать, Ангелина. Зрелая красивая женщина. Платье светло-голубого хлопка мягко облегало крупную грудь, подчёркивало талию и свободно спадало на широкие, округлые бёдра. Волосы были собраны в небрежный пучок, несколько тёмных прядей уже прилипли к вспотевшей шее.
Анна, её старшая сестра, выглянула из открытого окна и громко хлопнула ладонью по двери:
— Ну вы долго ещё там будете тормозить? Я уже вторая кожа отрастить успела от этого пекла!
Анна с мужем недавно купили в деревне старый дом, — и теперь активно обустраивали его.
«Нива» была забита под завязку. Две длинные трёхметровые доски тянулись через весь салон — от переднего сиденья до самого заднего стекла. Между ними и несколько огромных спортивных сумок, набитых всяким барахлом. Свободного места почти не осталось. Водительское кресло — да. Заднее сиденье существовало скорее как намёк: сесть туда можно было только боком, подогнув ноги и прижавшись к доскам.
Сергей присел на корточки, заглянул внутрь и тихо выругался под нос:
— Тёть Ань, там реально коту негде присесть. Как мы поедем-то?
Анна расхохоталась — громко, заразительно, так, что у неё затряслись пышные плечи. Она прищурила весёлые глаза и ткнула пальцем сначала в Сергея, потом в его мать:
— Ой, умник нашёлся! Ты, племянник, садишься сзади. А ты, сестрёнка, аккуратно ему на коленки. Час езды — и вы уже на месте. Зато не будете, как селёдки в бочке, мучиться по электричкам. Я вас довезу целыми, честное слово!
Сергей выпрямился, провёл ладонью по влажному лбу и с сомнением посмотрел на мать.
— Тёть Ань, ну серьёзно... Долго же ехать. По кочкам. Мы оба задолбаемся.
Анна хлопнула себя по бедру и снова засмеялась:
— Как? А вот так! Не сахарные. Ангелин, ты чего молчишь? Поддержи старшую сестру, а то племянник уже панику разводит.
Ангелина тихо улыбнулась. В этой улыбке было и тепло, и лёгкая усталость от жары — та самая улыбка, которой мать обычно успокаивала сына. Она взглянула на него, потом на сестру и пожала плечами:
— Ну... если Анна говорит, что так удобнее... Час всего. В электричках хуже бывает.
Сергей ещё раз покосился на тесный салон, потом на мать.
— Ладно, — буркнул он. — Только потом не жалуйся, что ноги затекли.
Анна победно вскинула кулак:
— Вот! Решено. Садитесь уже, красотки мои, а то я тут окончательно расплавлюсь вместе с рулём.
Сергей первым протиснулся внутрь. Он устроился как мог — спиной к правому боку, колени почти упирались в спинку переднего сиденья, руки неловко лежали на собственных бёдрах. В салоне пахло старым кожзамом, пылью и нагретым металлом.
Ангелина, залезла через переднюю пассажирскую дверь. Платье коротко вспыхнуло, на мгновение открыв гладкие, загорелые бедра. Запах её тела — лёгкий цветочный аромат духов, смешанный с чистой кожей и едва уловимым теплом — сразу заполнил тесное, раскалённое пространство. Тот самый запах, который Сергей знал с детства, только сейчас он казался гуще и ближе.
Всё о сексе БИ пары