Я не могла поверить! Когда Патрик вошёл на кухню с большим конвертом, я была уверена, что это документы о разводе. Слёзы навернулись на глаза, пока он начал говорить, — и где-то посередине я поняла, что ошибалась. Этот документ был чем-то другим.
Суть была в том, что мы оба остаёмся в доме. Он доделает комнату в подвале рядом со своим кабинетом. И это будет его спальня. По крайней мере пока. Мы по-прежнему будем женаты, но скорее как соседи по дому, вместе воспитывающие детей!
Там было ещё много деталей, но большинство из них вступят в силу только годы спустя. Я не собиралась сейчас об этом волноваться. Уверена, к тому времени у меня ещё будет шанс что-то поменять.
Это была та спасительная нить, которая мне была нужна. Там целая куча правил и условий, на которые я с радостью согласилась. Я даже толком не прочитала всё. Подписала документ ещё до того, как Патрик закончил объяснять.
Внешне я была счастлива, потому что мы не будем разлучать детей и не придётся продавать дом. Втайне я надеялась, что смогу его вернуть. Вспоминала, как мы расстались сразу после колледжа. Тогда мне удалось его вернуть. Я чувствовала, что есть шанс сделать это снова.
***
Сначала было немного неловко. Я всё ещё сильно злился из-за её предательства. Видеть её каждый день и наблюдать, как она ведёт себя так «нормально», меня раздражало. Хотя к детям я был тёплым и любящим, Мию я старался мягко игнорировать.
Я отгородил зону рядом с кабинетом в подвале и сделал там спальню. Для детей это не выглядело чем-то ненормальным, и их жизнь продолжала течь невинно, без знания о трещине в отношениях родителей.
Такова была наша с Мией договорённость, и она была прописана в постбрачном соглашении. Будущее и счастье детей — приоритет. Сохранение их жизни давалось ценой, которую платили мы оба.
Одной из проблем было то, что вести какую-либо личную жизнь было непросто. Я быстро выяснил: один из первых вопросов, который задаёт потенциальная женщина, к которой я подхожу, — «а вы женаты?»
К началу второго предложения, после того как я начинал с «да, но...», женщина уже исчезала. Единственный потенциал — кто-то, кого я уже хорошо знаю и у кого хватит терпения понять ситуацию. Таких, к сожалению, немного.
Конечно, одной из жертв, на которые мне пришлось пойти, стало отсутствие любой сексуальной жизни. Со временем это становилось всё труднее.
***
Патрик, я чувствовала, всё ещё немного злился. Даже когда мы что-то делали вместе как семья и обычно ужинали вместе, он, казалось, полностью сосредоточивал внимание на детях. Пока что это было нормально, но я хотела вернуть нашу старую жизнь. Когда мы были вместе.
Ничего, подумала я. Я играю вдолгую. У меня есть время. Я уже делала это однажды и знаю его так хорошо, что почти уверена — смогу вернуть.
И у меня была стратегия.
***
По пятницам я обычно встречался с парой неженатых приятелей в «Ред Кэбус» — спортивном баре с приличной лаунж-зоной для знакомств. Нам с парнями это место нравилось из-за больших экранов и иногда привлекательных женщин, которым оно тоже нравилось.
Проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что большинство людей, которые меня знали — а таких был изрядный процент, — знали меня как женатого. Когда я пытался объяснить, что у нас с женой своего рода открытый брак, это звучало ещё более пошло.
Достаточно сказать, что любые женщины, которые, зная мою ситуацию, всё равно проявляли интерес, мне в целом были не нужны. Это напоминало старую фразу Гручо Маркса: «Я бы не
Правда моей жизни