Были моменты, когда даже мне это казалось нормальным. Но никуда было не деться от тёмного облака лжи и предательства, невидимого для детей, которое висело над нашим домом.
Остаток вечера ушёл на подготовку Майкла и двойняшек ко сну. В нашем доме это был не короткий процесс. Купание, пижамы, сказки и, наконец, сон.
Я сидел в гостиной с выключенным телевизором, ожидая столкновения, которого до сих пор избегал. Я знал — пора.
Мия молча вошла в гостиную и села на край единственного кресла напротив меня на диване. Она изучала моё лицо, сначала не говоря ни слова.
Наконец, глубоко вздохнув, она начала извиняться.
— Мне нужно объяснить, — наконец сказала она.
— Всю старшую школу в «Сент-Томасе» я была хорошей девочкой. Мама и бабушка вбивали мне в голову, что секс — только после свадьбы.
Я уже всё это слышал. Я считал это «объяснением про Лэнгли».
Потом она рассказала, что в школе у неё была влюблённость в Митча. А потом, когда они начали работать вместе, они сблизились. Одно к другому — и, ну, объяснила она, они начали спать вместе.
— Но я больше никогда так не сделаю. Я соглашусь на что угодно. Пожалуйста, пожалуйста, Патрик. Я даже уволюсь с работы! — сказала она.
— Не надо, — сказал я ей.
— Нет? — спросила она, глядя растерянно.
— Тебе понадобятся деньги.
Мия замолчала. Казалось, до неё начали доходить практические последствия её поступков. Этот дом, наш образ жизни, планы на детей — скорее всего, всё изменится.
— Патрик, я люблю тебя. Неужели у тебя в сердце нет места, чтобы простить меня? Пожалуйста! — умоляла она.
— Не уверен, что ты понимаешь, что ты сделала, — сказал я ей. Она попыталась перебить, но я говорил сквозь перебивание.
— Простить — возможно, со временем дети и я тебя простим. Просто я больше не могу тебе доверять, — сказал я.
— Дети?! — спросила она. — Почему ты говоришь о детях?
Я сидел и изучал её. Удивляясь, как достаточно умная женщина до сих пор не понимает.
— Мия, — сказал я. — Ты испортила не только мою жизнь. Ты испортила и жизни детей.
Она смотрела на меня с недоумением.
— Совместная опека, два отдельных дома, возможные отчимы и мачехи, подорванные финансы. Вот мир, который они получают, потому что ты трахнулась с Митчем Маркхэмом, — сказал я ей.
Её лицо разрушилось. Наконец она начала понимать все последствия своих действий. Сквозь слёзы она умоляла о прощении.
— Ты любил меня достаточно, чтобы жениться на мне, — рыдала она. — Неужели ты не можешь найти эту любовь снова сейчас?
— На самом деле, Мия, — сказал я ей, — я женился на тебе, потому что ты была беременна нашим ребёнком. Я хотел дать этому ребёнку, Майклу, твёрдое будущее. Ты только что его разрушила.
— Если бы ты не была беременна, я бы никогда на тебе не женился.
Я не выбирал выражений. Ей нужно было почувствовать себя так же плохо, как мне.
— Нет, Мия, — продолжал я. — Для меня ты не была той женщиной, которую я хотел в жёны.
— Конечно, нам было весело. Но жизнь, особенно родительская, накладывает обязательства. Обязательство — воспитывать детей ответственно, чтобы они стали полноценными членами общества.
— Я не был уверен в тебе как в человеке, способном взять на себя эту ответственность, — продолжал я. — Но ты меня удивила. Должен сказать — ты проделала отличную работу как мать.
— Хотя как жена ты справилась не особенно хорошо.
— Теперь я устал. Пойду спать в подвал на футон. Пока.
На семи ветрах