Над нами проносились дождевые облака. Они долетят до гор, прольются там ливнями, наполнят водой реки. Сельва наберется силы, начнет медленное движение на пампасы. Потом, конечно, жара и люди отберут свое, а может даже отодвинут лес еще ближе к реке.
Но то было делом будущего.
А я ждал дождей, потока с небес, который утопит окружающий мир во влаге, смоет пыль.
Ведь, по сути ничего не произошло. Я не опозорил себя бессильем или насилием. Не нанес бесчестие. Но этот взгляд засел словно заноза в мозгу.
А еще этот вопрос: приду ли я?..
Ерунда такая... Тогда я думал, что ее вопрос вызван моими подарками, и она ничуть не лучше женщин, торгующих своим телом.
Мне требовалось выпить, даже напиться. С солдатами и сержантами я держал дистанцию, не допуская панибратства. Были какие-то знакомые в Пунто-Виктории, но туда было далеко ехать. И, купив здешнего самогона-каньи отправился к доктору Карлу.
Тот был опытным собутыльником, принял меня, не спрашивая, что произошло. Достал мельхиоровые рюмки, привезенные из самой Германии. И к концу первой бутылки я разговорился сам. Впрочем, язык тогда мой уже заплетался, речь была малосвязной. Но основное доктор Карл точно уловил.
— Стало быть, вот как... - сделал он вывод. – Не берите в голову, все хорошо. Выходит, вы нужны ему...
— Ему? – удивился я.
Ясность разума еще не вполне покинула меня.
— Наверное, все же ей? – уточнил я.
— Если нужны ему, значит, понадобились и ей.
— Ему, ей... Какая-то чепуха, абракадабра. Вы мне прямо можете объяснить, что происходит?..
— Вы знаете, что она ходит к воде? – спросил доктор тоном, который подчеркивал важность этого факта.
— Ну и что?.. – не понял я. – Здесь многие, если не все ходят к реке. Я вот хожу на рыбалку.
Доктор изобразил запрещающий жест сушеной тетрой, одной из тех, которыми мы закусывали самогон.
— Вы ничего не понимаете, - признал доктор. – Ничегошеньки...
— Ну так объясните.
— Не могу. Вы узнаете, непременно узнаете. Но не от меня... Или, по крайней мере, не в этот раз.
— Да идите вы в задницу с вашей таинственностью! – взорвался я.
Но чуть подумав, сообразил, что грубость – не лучший ключ к откровенности.
— Хоть дать подсказку можете?
Доктор Карл задумался, водя пальцем по ободку мельхиорового бокала. Наконец, он решился.
— Как называется эта река?.. - старик махнул рукой в сторону окна. – Что значит ее название?..
— Рио Птивонхаро, - ответил я и тут же подобрал перевод. – Река Хранителя?.. Оберегающая река?..
— Близко. А как полагаете, почем ее так назвали?
— Это пограничная река. Любой военный скажет, что водная преграда защищает. Или другой вариант: это одно из имен Христовых. Вроде как местная адаптация Спасителя...
— Второе ближе, но недостаточно близко. А что, если я вам скажу, что река так называлась задолго до появления этой смешной границы и как-то похоже – до появления первого падре на этом континенте.
— И что это значит?..
Доктор Карл печально улыбнулся, покачал головой: ни слова больше.
Дальнейшие сведенья я должен был подчерпнуть где-то еще.
—
Не мое дело – решил я.
Катись к чертям здешнее племя с его мелкими суевериями.
Я вернулся к себе в гарнизон и занимался службой. Не скажу, что успешно пытался выкинуть произошедшее из головы.
Тем более, что скоро снова пошли дожди, дороги размыло и мы оказались замкнуты в гарнизонах, словно на островах. К тому времени я соединил свой место обитания также с Пунто-Викторией телеграфом. Местные скоро поняли, что телеграф – быстрее и дешевле писем, мало зависит от погоды и принялись активно использовать служебную линию в собственных интересах. Я был не против, поскольку получал
Связывая