Глазами я поглощал ее – стройные худощавые ножки, подтянутую попу, талию. Я наконец-то увидел то, о чем грезил не одну неделю.
Меж тем, по мере удаления от берега, Ирен погружалась в воду все глубже. И я лишался вожделенного зрелища.
Когда вода достигла по грудь, Ирен все же обернулась, и я увидел ее грудь – небольшую с забавно вздернутым крупным бордовым соском. Уверяю вас, об этом я буду помнить и на смертном одре.
Она повернулась и поплыла – медленно, не поднимая брызг. Я же бросился в воду почти от берега – поплыл широкими гребками. Кажется, я не говорил вам, что до войны выступал за университетскую команду по плаванью.
Я отплыл от берега метров на двадцать и остановился, стал ногами на дно. Здесь было вполне ощутимое течение, дно – песчаное, и следовательно, угрей тут опасаться не следовало. Вода тут доходила мне почти по плечи, и более низкой Ирен приходилось работать руками и ногами, чтобы держать свою очаровательную головку над поверхностью реки. Так она подплыла ко мне и приняла почти горизонтальное положение
Вода в реке была чистой, но быстрое течение искажало все, что находилось в глубине.
Тело Ирен было видно словно в каком-то ежеминутно меняющемся кривом зеркале. Но кривое зеркало обычно создает уродство. Ирен в моих глаза оставалась прекраснейшей.
Я чуть повернул голову, но все же мои взгляд оставался прикован к телу племянницы.
Ирен уловила мое смятение:
— Что-то не так, дядя?.. Только не говори, что я не нравлюсь даже тебе...
Скрывать было бесполезно. Я повернул к ней лицо и сказал:
— Ты прекрасна, Ирен. Но ты...
— Голая? Твоя племянница?
Я кивнул:
— Все сразу.
Смех ее рассыпался над водой серебряным колокольчиком.
— Разве есть что-то более естественное, нежели человеческое тело?.. У нас в Германии становится популярным нудизм. Ты о таком наверное и не слышал?..
— Нет, - признался я.
— Это идея наготы, жизни без одежд. В Германии без одежды – так себе решение, но здесь я начала сочувствовать их идеям. Хочется впитывать солнце каждой клеточкой тела. А что до нашего родства... То нудизм не равен плотским чувствам. Да и если я не буду доверять дяде, то кому я могу доверять?..
Ее философия была не без изъянов, но в тот прекрасный день, я не мог поддаться очарованию всего окружающего.
Она осмотрела меня, также обнаженного:
— Дядя, ты шикарен... У тебя тело греческого бога. Но... Ты не бреешь там?..
Взгляд Ирен скользнул ниже, к моему фаллосу.
Я ответно посмотрел между ножек племянницы – ее лобок был гладким.
Вероятно, тогда я был ошарашен ее откровениями, вид имел дурацкий, поскольку новая трель смеха предваряла ее ответ:
— Разве ты не знаешь, что сейчас девушкам модно удалять волосы всюду, кроме прически?.. Это гигиенично и красиво.
И еще это чертовски возбуждало.
Вода была теплой лишь близь берега, там, где течение не ощущалось. Здесь же, на стремнине, ближе к дну, река еще хранила воспоминания ледяных ручьев, сбегающих с горных ледников. И я был благодарен этому обстоятельству, иначе бы мой пенис восстал бы от виденного мной зрелища.
Она сжалась живой пружиной, ногами ударила меня в живот и, оттолкнувшись от меня, поплыла. Я же пошатнулся, но устоял, хотя течение не способствовало тому.
Ирен же по-прежнему смеясь отплыла от меня ближе к берегу, встала на ноги. Обернувшись в мою сторону, девчонка принялась пускать в меня брызги, которые до меня едва долетали. Вода там была ей доходила лишь по талию. И ее грудь задорно прыгала в такт движениям.
Я нырнул, оттолкнулся ото дна, поплыл живой торпедой в сторону откуда летели брызги. В этом маневре не было никакого
выходные с кумой