Антонина лежала молча и слушала, как муж рассказывает про свой день. К ним в сервис сегодня заехала старенькая «копейка», ржавая до дыр в порогах, с подвязанным проволокой глушителем, и хозяин её, сухонький пенсионер в каракулевой шапке, всё никак не мог поверить, что ремонтировать её дороже, чем сдать на металл. Женя говорил об этом с усмешкой, но без злости, и даже изобразил в темноте, как старик гладил капот ладонью и повторял, что на этой машине он когда-то возил жену в роддом. Голос у мужа был спокойный, хрипловатый от усталости, и в тишине спальни он звучал почти как раньше, два года назад, когда они лежали на матрасе посреди пустой квартиры и болтали до рассвета, пока за окном не начинали чирикать воробьи.

Антонина кивала, хотя он этого не видел, и иногда угукала в нужных местах. Телом она была здесь, рядом с ним, под общим одеялом, а мыслями всё ещё сидела в большом чёрном внедорожнике, в духоте подогретого сиденья, в запахе новой кожи и одеколона. Ладонь до сих пор помнила чужую горячую плоть и её тяжесть, и ей казалось, что если затихнуть и прислушаться, то можно снова почувствовать, как под пальцами толчками пульсирует крупная вена. Она держала эту руку поверх одеяла, подальше от себя, раскрытой ладонью вверх, и не знала, что с ней делать. Рука казалась чужой, взятой напрокат, и при этом горела.

Поначалу, там, в тёмном подъезде, был стыд, был ужас, от которого подгибались. Потом, пока она поднималась по лестнице, считая ступеньки и держась за липкие перила, всё начало понемногу оседать, как оседает муть в стакане, если его не трогать. Она говорила себе, что это была всего лишь проверка. Миха пробовал, доступна она или нет, как пробуют носком ботинка тонкий лёд на луже. В больнице главврач однажды тоже оказывал ей знаки внимания, задерживал после планёрки, клал тяжёлую руку на плечо, звал на коньяк в ординаторскую, и она тогда жёстко пресекла это и поставила его на место. Он потом месяц здоровался с ней сквозь зубы, а после забыл. Это обычное притирание, думала она, мужчины всегда так делают, когда рядом появляется новая женщина. Миха привык к лёгким, к тем, кто сразу соглашается, а она отказала, и он отпустил. Нужно было только время, чтобы этот ужас отступил и стёрся.

Женя рядом уже храпел, негромко и мерно, с лёгким присвистом на выдохе. Он был трезв, и от него снова пахло бензином и резиной, как тогда, в ангаре, при первой встрече, когда он стоял у стены с грязными руками и смотрел на неё. Антонина повернула голову. В свете фонаря из окна было видно его лицо, разгладившееся во сне, с приоткрытым ртом, с отросшей щетиной на подбородке, и тёмные следы масла в складках пальцев, которые не взяло даже хозяйственное мыло. Он спал, подложив ладонь под щёку, по-детски. Ей стало тепло и уютно, впервые за долгое время, и тепло это поднималось откуда-то из груди к горлу. Она подумала, что главное держаться вместе, и тогда у них обязательно всё получится.

Но тело снова потребовало своего. Там внизу было очень жарко и влажно.

Она пыталась уснуть. Закрывала глаза, переворачивалась на бок, лицом к стене, считала про себя до ста и обратно, вспоминала назначения на завтра, кому капельницу, кому перевязку, у кого анализы. Но под веками раз за разом проигрывалась одна и та же сцена: салон машины, мигающий жёлтым светофор за мокрым стеклом, тихий шансон, её рука на чужом толстом члене, неподвижная. И в какой-то миг она позволила

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 13

Во все тяжкие?

Романтическое дерьмо

Персональная петля

Ника на заработках (Полная версия)

Идеальный брак