прямо во дворе, лёжа на картонке в грязи. Эти деньги он приносил домой и молча клал на кухонный стол, разглаживая мятые купюры ладонью, и не смотрел жене в глаза, когда она их брала. Уши у него при этом краснели, как тогда, в первый день.

Дома снова стало светло. Пустых бутылок не было, перегаром больше не пахло, и шторы Антонина перестирала, они пахли теперь порошком. На подоконнике в банке из-под огурцов стояла ветка рябины, которую Женя сорвал по дороге и принёс неизвестно зачем, смущённо сунув ей в руки. Ягоды на ней были тёмно-красные, тронутые первыми заморозками, и Антонина каждое утро смотрела на них, пока закипал чайник. Оба приходили уставшие, он под вечер, она за полночь, и ели молча на кухне, и молчание это было другим, не тяжёлым, а тихим, бережным, в нём можно было отдыхать. Иногда он разминал ей ступни, отёкшие после смены и долгого вечера на ногах, большими шершавыми пальцами, и она закрывала глаза и едва не засыпала прямо на табуретке, привалившись к стене.

Близости между ними так и не было. Евгений чувствовал сильную вину, она лежала на нём тяжёлым мешком с песком, и он боялся предложить жене заняться любовью. Боялся, что она откажет, или хуже, согласится из жалости, и он увидит это по её глазам. Он лежал рядом в темноте, слушал её дыхание, смотрел на её плечо, выглядывающее из-под одеяла, и не решался протянуть руку, а пальцы его под одеялом сжимались и разжимались. А она думала, что он устал, что ему сейчас точно не до этого, и тоже не протягивала. Так они и лежали каждую ночь, в полуметре друг от друга.

У Антонины в зале был полный порядок. Касса сходилась до рубля, тетрадка была исписана аккуратными столбиками, и Миха по утрам, сверяя записи, только хмыкал и качал тяжёлой головой. Единственное, что ей не нравилось, была одежда. Опыта в покупке таких вещей у неё не было, она никогда не носила коротких юбок, даже в училище, когда девчонки бегали на дискотеки, и купила всё на вещевом рынке, у хмурой продавщицы в пуховике, торопясь, по размеру и даже чуть больше, на всякий случай. А после первой же стирки вещи сели. Юбка, чёрная, из дешёвого плотного трикотажа, стала совсем короткой и так обтягивала бёдра, что, садясь за кассу, ей приходилось всё время одёргивать подол, а он всё равно полз вверх. Блузка, белая, с короткими рукавами, липла к телу, натягивалась на груди так, что пуговицы едва держались, и выталкивала грудь вперёд, а снизу открывала полоску живота, которую она пыталась прикрыть, сутулясь, и не могла.

Миха со своей бандой были в восторге. Он сам не ожидал, что получится так шикарно. Мужики у автоматов стали задерживаться дольше, подходили к кассе по два раза за вечер, просто чтобы постоять рядом и посмотреть, и проигрывали больше. Антонина замечала, как иногда Миха, глядя на неё с дивана, неспешно поправляет себя в брюках возбужденный член, не стесняясь, прямо при ней. То же самое она замечала и за его друзьями, за Витей, за Саней. Ей становилось жарко и противно, к горлу подступала дурнота, и она отворачивалась к тетрадке и долго смотрела в одну клетку, пока та не начинала расплываться. Но после того случая в машине никто к ней не лез. Миха больше не прижимался к ней за стойкой и не клал руку на бедро. Он держался на расстоянии, смотрел, усмехался и только иногда ронял себе под нос что-то вроде «хороша», и от этого слова у

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 14

Прекрасный препарат (часть 1)

К ночи будет сказано

Сексуальная чирлидерша

ИСТОРИЯ НАТАЛЬИ. ЧАСТЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Финансы. Часть 3