Категории: Измена | Минет
Добавлен: 02.11.2026 в 02:50
неё каждый раз сводило в желудке.
Выбрав момент, когда Миха был в хорошем настроении после удачной выручки, она осторожно спросила у него, сколько стоит их рабочий день, её и мужа. Он назвал сумму, не задумываясь, и она осталась довольна, потому что это было больше, чем она ждала. Она купила в киоске у остановки тетрадку в клетку, такую же, как в зале, только для себя, с котёнком на обложке, другой не было, и начала вести учёт. На первой странице вверху вывела большими цифрами: пять миллионов рублей. А ниже столбиком каждый их отработанный день, с датой и суммой, и вычитала, и подводила итог. Цифры складывались медленно, но складывались. По её расчётам выходило, что отработать нужно два года. Срок казался долгим, почти бесконечным, но это был единственный правильный путь, и каждая новая строчка успокаивала её, как успокаивает ровная зелёная линия на мониторе в реанимации.
В один из дней, ближе к часу ночи, Саня предложил довезти её до дома.
Миха приболел, слёг с температурой, и в зале его не было второй день. За главного остался Витя, он сидел на диване, закинув ноги на табуретку, и лениво листал что-то в телефоне, а когда Антонина закрыла кассу и сдала ключ, только махнул рукой, мол, иди. Саня поднялся сам, без слов, позвенел ключами на пальце и кивнул ей на выход.
Антонина всегда опасалась Саню. Он был тихий, почти не разговаривал с ней, только здоровался кивком и уходил курить на лестницу. Но его взгляд не давал ей покоя, она чувствовала его затылком, даже когда не оборачивалась. Взгляд был дикий, тёмный и неподвижный, взгляд человека, у которого внутри нет тормозов. Однажды она видела, как он избил посетителя. Тот был пьяный, полез скандалить из-за проигрыша и толкнул Саню в грудь, и Саня ударил его коротко, без замаха, а когда мужик упал, продолжил бить ногами, молча, сосредоточенно, с тем же неподвижным лицом, и звук ударов был глухой, мягкий, как по мешку с мукой. Если бы Витя не оттащил брата, обхватив его сзади поперёк груди, он бы забил того до смерти. Мужика потом вытащили наверх под руки, он оставлял на ступеньках тёмные капли, а Саня пошёл мыть руки в туалет и вернулся спокойный, даже чуть повеселевший. Антонина в тот вечер долго не могла унять дрожь в пальцах, и цифры в тетрадке у неё выходили кривыми.
Отказаться она не решилась. Автобусы уже не ходили, а идти через весь город ночью пешком было страшнее, тем более в этой юбке.
Машина у Сани была чёрная «бэха» трёшка, старая, с потёртыми велюровыми сиденьями, прожжёнными в двух местах сигаретой, и треснутой панелью. В салоне пахло табаком, дешёвым ароматизатором с запахом ванили, болтавшимся на зеркале, и чем-то кислым, застарелым, въевшимся в обивку. Печка не работала, из щелей тянуло сыростью, и голые колени у Антонины сразу покрылись гусиной кожей. Она натянула куртку пониже и сжала ноги. Саня вёл молча, быстро, резко тормозя на поворотах, и она держалась за ручку над дверью и смотрела в окно, где мелькали мокрые фонари и чёрные стволы деревьев.
На полпути она поняла, что они едут не той дорогой. Вместо проспекта, по которому её обычно возил Миха, за окном потянулись тёмные гаражи с ржавыми воротами, склады с забитыми фанерой окнами, длинный бетонный забор с колючей проволокой поверху, пустырь, заросший бурьяном в человеческий рост. Фонарей здесь почти не было, и фары выхватывали из темноты то лужу, то брошенную покрышку, то собаку, метнувшуюся в кусты. Где-то за пустырём, за железнодорожной насыпью, протяжно гудел поезд.
Случай из жизни.