какой у нас мог вырасти сынок!!! Он сможет повернуться лицом... А мне, видите ли, воздуха не хватает на эти пару шагов!"
Вот оказывается в чем дело ... Вот какие сны у Кима Арсентьевича! Томас задумался. Он вдруг вспомнил упоминание о таком явлении как "шагреневая кожа", уменьшающейся в размерах показывая укорачивание жизни. Неужели жизнь Кима Арсентьевича сьежилась и вот-вот закончится! Но вслух Томас конечно сказал ему только пару слов поддержки... Утешать пустыми словами было бы неуместно. Люся просто положила свою ладонь на плечо "дядюшки".
Около двух месяцев Аня была почти полностью поглащена волшебным чувством материнства помноженным на два. Всеми делами компаний и движением капиталов занимался поверенный в делах Эдмонд Петрович. В последнее время с ним как и с Зеноном происходили некоторые метаморфозы. Эдмонд стал одеваться строже и отпустил великолепные бакенбарды. Это вызывало легкое веселье Ани, пока Томас не посвятил ее в происходящее. Он предупредил, что возможно Эдмонд будет надевать на приемы награды унаследованные вместе с дворянским титулом: орден Андрея Первозванного, и одноименного ордена Анна на шее.... Эдмонд Петрович утверждает все это существенно влияет на успех заключения сделок на самом высоком уровне!
В это же время от охранников стала поступать информация о появлении людей в национальной одежде Африки тусовавшихся неподалеку, пока к ним не вышел Зенон. После непродолжительной беседы все эти люди упали на колени и опустили головы перед Зеноном. Африканцы более не появлялись, а вот Зенон стал еще более задумчивым и замкнутым...
Аня посчитала возможным переговорить с Эдмоном Петровичем и Зеноном, но произошло вполне естественное и все таки заставшее врасплох, событие по значимости затмившие возникшие вопросы... "Дядюшка" побывав у Ани и своих детишек, отправился в свою спальню. Самое странное в его теперешних ощущениях было в том, что чем слабее становилось его тело, тем спокойнее становилось его лицо. Физическая тяжесть будто не могла пробиться сквозь ту внутреннюю ясность, которая теперь жила в нем. Ломота в суставах, которую он раньше не скрывал, теперь словно перестала его задевать - он просто принимал ее как часть бытия, как дождь за окном: есть, и ладно.
И эта непосредственная улыбка... Она появлялась даже тогда, когда повода не было. Утром, едва открыв глаза, он будто встречал что-то хорошее, невидимое остальным. Днем у окна она становилась чуть шире, особенно в те моменты, когда он смотрел на дальнюю стену сада - в то место, где во время сна открывалась калитка. Дядюшка внутренне уже принял, что улыбка живущая на лице, она не про радость, а про согласие. Он будто наконец договорился с жизнью: "Да, я устал. Да, мне пожалуй ... пора. Но я ухожу не в пустоту...."
"Дядюшка" пересел из инвалидной коляски в кровать и в этот момент в спальню вошла Аня. Сегодня второй вечер, когда Аня приходит проверить "дядюшку" ... Аня тихо поправила подушку - не дергая, а будто укладывая что-то хрупкое. Ткань подушки была прохладной, но быстро согревалась от его головы. "Дядюшка" устроился удобнее, чуть подтянул одеяло, и на секунду показалось, что он просто готовится к долгой, расслабляющей ночи - такой, когда можно наконец - то хорошенько выспаться. Он не пожаловался ни на слабость, ни на то, как тяжело стало дышать, ни на сердце, которое билось все тише, будто устало от собственной работы. Только улыбнулся Ане - той самой легкой улыбкой, которая теперь жила на его лице, как тихое "все хорошо".
Он сжал руку Ани - пальцы у него были уже прохладные, но хватка вышла ощутимой, как будто он хотел передать ей что-то важное без слов.
Мои любимые развлечения Часть 3