а затем красные полосы. Боль смешивалась с жаром от растяжения, с пульсацией его члена, и создавала какой-то новый, извращённый коктейль ощущений. Он стиснул зубы, из его горла вырывались сдавленные стоны, но он не просил остановиться. Каждый удар делал его более податливым, более открытым, более её.
Вика встала с кресла и подошла к кушетке. Она остановилась у его головы, смотрела на его искажённое лицо.
– Ты моя гордость, – прошептала она так тихо, что услышал только он. – Ты принимаешь это как подарок.
Лика сделала последний, самый сильный удар по ягодицам, и опустила хлыст.
– Достаточно. Он выдержал. Теперь финал. Ты кончишь, – она посмотрела на его член, который стоял, твёрдый и проступающий влагой на головке, – от боли и от чувства собственного унижения. Без прикосновений к твоему члену.
Она снова подошла к нему. Взяла основание игрушки и медленно, с наслаждением, начала её двигать. Не спеша вытягивала почти полностью, до самого кончика, и затем снова вгоняла до упора. Ритм был неторопливым. Каждое движение растягивало его изнутри, задевало те самые чувствительные точки, которые открывала когда-то Вика.
Но этого было мало. Лика свободной рукой взяла его мошонку, сжала яички не больно, но ощутимо, заставляя их смещаться внутри кожистого мешочка. А потом её пальцы опустились ниже, к самому основанию игрушки, туда, где его сфинктер обхватывал силикон, и она начала надавливать, массировать растянутое, горячее кольцо мышц.
Это было слишком. Боль от ударов, глубокое проникновение, это грубое, унизительное прикосновение к самому интимному месту – всё слилось в один ослепляющий вихрь. Артём закричал, его тело выгнулось в немой судороге, и он кончил. Оргазм был мучительным, выжимающим из него всё без остатка. Струи спермы били ему в грудь, в живот, в подбородок. Он бился в конвульсиях, истерично рыдая от переизбытка чувств, в то время как игрушка продолжала двигаться внутри него, продлевая спазмы.
Когда он окончательно обмяк, Лика вынула игрушку одним плавным движением. Звук был влажным, неприличным. Артём лежал, весь в своей сперме и слезах, дыша прерывисто, как выброшенная на берег рыба.
Лика сняла перчатки, выбросила их, подошла к раковине и вымыла руки.
– Процедура завершена. Он прошёл, – сказала она Вике. – Выносливость – выше среднего. Болевой порог – высокий. Психологическая готовность – полная. С таким можно работать дальше.
Вика кивнула, подошла к кушетке и расстегнула его манжеты. Её пальцы были нежными, когда она растирала онемевшие запястья.
– Всё кончилось, мальчик мой. Ты был великолепен.
Она помогла ему сесть. Мир плыл перед глазами. Лика принесла большое мягкое полотенце и влажные салфетки и начала вытирать его, её движения снова стали чисто функциональными.
– Через неделю, – обратилась Лика к Вике, игнорируя Артёма, – можете привести его снова. К тому времени он восстановится. И мы перейдём к работе с живым донором. У меня есть на примете… подходящий специалист. Транс-девушка с большим опытом работы с сабмиссивами. Она сможет дать ему именно то, что он ищет.
Артём поднял голову. Его тело ныло, горело, было разбитым и опустошённым. Но где-то в глубине, под слоем боли и унижения, тлел новый, ясный огонёк. Огонёк ожидания. Он встретился взглядом с Викой.
– Хочешь? – тихо спросила она.
Он посмотрел на Лику, на кушетку, на фиолетовую игрушку, лежащую теперь на подносе. Он чувствовал вкус соли от собственных слёз на губах. Он кивнул.
– Да, мэм. Хочу.
– Тогда всё идёт по плану, – сказала Вика, и её рука легла на его влажные от пота волосы в почти материнском жесте. – Ты мой хороший, послушный мальчик. И скоро ты получишь всё, о чём мечтал. Всё, что заслужил.
Праздник скотов