с пробкой в заднице, и получал милость в виде её рта.
Когда её губы наконец обхватили его ствол, глубоко и влажно, Артём закричал в кулак, который сам себе засунул в рот, чтобы не шуметь. Мир сузился до темноты перед глазами, до жара её рта и холодной полноты внутри. Она сосала его методично, то замедляясь, то ускоряясь, играя яйцами в ладони, время от времени нажимая на основание пробки, заставляя её двигаться.
Он почувствовал, как волна нарастает где-то в глубине живота, неотвратимая и всесокрушающая. Он начал стонать, предупреждая, но она не остановилась. Наоборот, её движения стали агрессивнее, одной рукой она сжала его яйца, другой – нажала на пробку, и этот двойной стимул вырвал у него из груди хриплый вопль.
Оргазм был оглушительным, каскадным, выбивающим все мысли. Он кончил ей в рот, его тело билось в конвульсиях, ноги подкашивались, но поза, в которой его держал стол, не давала упасть. Она приняла всё, не отстраняясь, и он услышал тихий звук глотка.
Потом она отпустила его член с мягким чмоканьем и встала.
Он стоял, дрожа, опустошённый, с всё ещё пульсирующим членом и пробкой внутри, ощущая себя полностью использованным.
– Не двигайся, – приказала она, и её голос снова был твёрдым. – Ты кончил, но урок не окончен. Ты останешься в этой позе, с этим предметом внутри, ещё десять минут. Подумай о том, что ты чувствовал. Запомни это состояние полной отдачи.
Она вышла из комнаты, оставив его одного в темноте.
Эти десять минут были для него чистой медитацией. Физическое удовольствие сменилось глубоким, почти духовным покоем. Он был пуст и наполнен одновременно. Унижен и вознесён. Он действительно был её собственностью.
Когда она вернулась, она без слов взяла его за плечо и отвела к кровати.
– Ложись на бок. Я выну пробку.
Он послушно лёг. Её пальцы, смазанные чем-то скользким, осторожно обхватили основание пробки и медленно, с лёгким хлюпающим звуком, извлекли её. Ощущение пустоты было почти болезненным после такой полноты.
Она протёрла его влажной салфеткой, движения были практичными, без лишней нежности.
– Сегодня ты сделал большой шаг, – сказала она, снимая с его глаз повязку. Свет лампы резанул глаза, и он зажмурился. Когда он открыл их, она сидела на краю кровати, смотрела на него своим взрослым, непроницаемым взглядом. – Ты научился просить и принимать. Следующий раз мы поговорим о том, как вести себя с настоящим доминантом. Как выбирать, кому можно доверять. А ещё… – она сделала паузу, и в уголке её рта дрогнула тень улыбки, – мы перейдём к практике с живым человеком.
Артём широко раскрыл глаза.
– С… с живым?
– Не бойся. Я всё устрою. Я найму профессионала. Девушку… или того, кто выглядит как девушка, но обладает необходимыми инструментами. Тот, кто сделает с тобой всё, о чём ты мечтал, глядя на экран. Но только после того, как я буду уверена, что ты готов. Что ты не сломаешься. Понял?
Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Мысль о том, что его фантазии могут стать реальностью, была одновременно пугающей и пьяняще сладкой.
– А теперь спи. И помни – ты мой. До самого конца.
Она наклонилась, поцеловала его в лоб, как тогда, и вышла. Артём лежал, чувствуя лёгкую, призрачную боль внутри и липкую влажность на животе. Он уже не был тем испуганным мальчиком с ноутбуком. Он был сабмиссивом, обученным, подготовленным и жаждущим продолжения. Он закрыл глаза, и его последней мыслью перед сном были слова: «Пожалуйста, мэм. Используйте меня».
Прошла неделя. Семь долгих дней молчаливых завтраков, случайных касаний рук при передаче соли и ночей, когда Артём лежал в своей
Дина