Унизительно. И ты будешь благодарить меня за каждый момент боли. Понял?
– Понял, госпожа.
– Хорошо. На колени.
Он опустился на колени перед ней. Кожаный пол был холодным и жёстким. Он оказался на уровне её паха. И теперь, вблизи, он мог видеть всё: как плотная ткань платья обтягивает тот самый, вожделенный изгиб. Он был больше, чем он представлял. Солидный, внушительный бугорок, чётко обозначающий себя.
Марго наблюдала за тем, как он смотрит. Уголок её рта дрогнул в подобии усмешки.
– Хочешь увидеть? Хочешь увидеть инструмент, который будет рвать тебя изнутри?
Он кивнул, не в силах говорить.
Одна её рука легла на его затылок, пальцы вцепились в волосы. Другой рукой она взяла его за подбородок и приподняла его лицо. Потом, не отпуская, другой рукой она медленно застегнула молнию на боку своего платья. Ткань расстегнулась. Она не стала снимать платье полностью, только освободила нижнюю часть. И перед глазами Артёма предстало то, о чём он так долго мечтал.
Между её бёдер, из кружевных чёрных трусиков, выходил полностью эрегированный член. Натуральный, живой, с тёмно-розовой, влажной головкой и толстым, испещрённым венами стволом. Он был великолепен. И пугающе огромен. Больше, чем любая игрушка, которую до этого использовали с Артёмом.
– Целуй его, – приказала Марго, направляя его лицо к своему паху. – Поклонись ему.
Артём повиновался. Его губы коснулись горячей, пульсирующей кожи. Он почувствовал солоноватый вкус пре-эякулята, смешанный с ароматом её дорогого лосьона для тела. Он поцеловал головку, потом провёл языком по уздечке. Член дёрнулся в ответ. Марго издала тихий, шипящий звук удовлетворения.
– Достаточно, – сказала она, отстраняя его. – Теперь встань. Подойди к платформе. Ложись на спину.
Платформа была широкой и твёрдой. Артём лёг. Марго подошла к стене и сняла с полки набор мягких, но прочных кожаных ремней. Без лишних слов она зафиксировала его запястья и лодыжки к кольцам на платформе, растянув его тело в позе «Х». Он был полностью обнажён, открыт и обездвижен.
Она отошла к полкам и начала готовиться. Он слышал лязг металла, шуршание упаковок. Потом она вернулась, держа в руках небольшой чёрный ящичек. Открыла его. Внутри на чёрном бархате лежали разнообразные металлические инструменты: зажимы, щипцы, расширители. Артёму стало страшно.
– Твоё тело должно быть украшено для церемонии, – пояснила Марго, выбирая пару небольших, но цепких зажимов с силиконовыми подушечками на концах. – Боль откроет тебя глубже, чем любая смазка.
Она взяла его левый сосок, сжала его между пальцами, заставив его напрячься и побелеть от натяжения, а затем без предупреждения защелкнула на нём зажим. Острая, жгучая боль пронзила Артёма, заставив его вскрикнуть. Через секунду то же самое произошло с правым соском. Боль пульсировала в такт сердцебиению, отдавая в живот и в пах. К его удивлению, его член отреагировал на это новой, мощной пульсацией.
– Видишь? – сказала Марго, наблюдая за его реакцией. – Твоё тело понимает язык боли лучше, чем язык ласки.
Затем она взяла ещё один инструмент – металлический расширитель, похожий на маленькие щипцы с гладкими, закруглёнными концами. Она обильно смазала его и себя.
– Теперь подготовим вход, – сказала она, становясь между его ног.
Артём зажмурился, ожидая знакомого ощущения проникновения. Но вместо одного пальца или игрушки, он почувствовал, как холодный металл касается его ануса, а затем два округлых наконечника начинают раздвигать его отверстие в стороны. Это было совершенно новое, невероятно интенсивное ощущение растяжения – не вглубь, а вширь. Он застонал, его тело затрепетало в ремнях.
– Шире, мальчик, шире, – бормотала Марго, медленно увеличивая давление. – Ты должен принять меня без слёз. Без разрывов. Ты должен распахнуться для своей госпожи.
Блаженство и восторг