Светлана не заставила себя уговаривать. Она поднялась с дивана, легко и привычно обвила руками шею Ивана, прижавшись к нему всем телом. Разница в росте теперь казалась не изъяном, а идеальным дополнением — её подбородок как раз удобно устраивался у него на плече. Они медленно кружились посреди небольшой урюпинской студии в отсветах виртуального дождя на стене. За окном шумел реальный ноябрьский ветер, но здесь, в этой комнате, пахло остывшей уткой с яблоками, древесным теплом и женскими волосами. Иван чувствовал каждое движение её сильного, гибкого тела, и весь мир сузился до этого ритма, до дыхания Светы у самого уха и тихого мерцания экрана за их спинами. Анжела молчала. Экран транслировал лишь капли дождя и силуэты танцующих под музыку людей, завершая свою работу идеальным штрихом.
Эпилог:
Конец декабря выдался морозным и снежным. Урюпинск укутался в пушистые сугробы, по вечерам в окнах домов уже зажигались праздничные гирлянды, а в воздухе отчетливо пахло приближающимся Новым годом. За прошедшие с той ноябрьской субботы недели в жизни Ивана и Светланы произошло главное событие — они съехались.
Сложив две зарплаты — его от автосервиса и её с почтового отделения — они без труда сняли просторную, светлую двухкомнатную квартиру ближе к центру города. Теперь здесь не было необходимости ютиться в холодной студии: у них была своя кухня, большая комната с мягким диваном и ощущение настоящего, полноценного дома.
В один из предновогодних вечеров, когда на плитке тихо булькал заварной чайник, а за окном кружились крупные хлопья снега, Света заговорила с Иваном о том, что зрело у нее в голове уже давно. Ей исполнилось двадцать шесть лет — возраст, когда многие женщины начинают отчаянно спешить, подгоняемые стереотипами и давлением родственников. Но Света рассуждала с удивительным, почти неженским прагматизмом.
Она села за стол напротив Ивана, обхватив ладонями чашку с чаем, и посмотрела на него прямо и серьезно:
— Иван, нам нужно поговорить. Наш роман развивается стремительно, и мы уже живем вместе. Но давай договоримся на берегу. Я хочу, чтобы этот год мы просто пожили бок о бок, привыкли друг к другу, притерлись характерами. Без всякой спешки и без детей. Иван удивленно поднял брови:
— Без детей? Света, я только «за», но... обычно девушки в твоем возрасте рассуждают совсем иначе. Все эти
разговоры про часики, про замужество…
— Я не все, — спокойно перебила она, чуть улыбнувшись. — И я хочу быть с тобой предельно честной. Ты же знаешь, Иван... у меня к тебе нет той безумной, ослепляющей страсти, о которой в книжках пишут. И я боюсь тебя обмануть. Но давай заключим договор: если мы этот год проживем в мире, согласии и уважении, если у нас не будет страшных скандалов и притирок — тогда я осознанно решусь на беременность. А если за это время мы поймем, что не подходим друг другу... что ж, мы просто пожмем друг другу руки и останемся хорошими друзьями. Без обид и надрывов.
Иван замер. В первые секунды его задело это прагматичное условие, но посмотрев на ее открытое, умное и такое родное лицо, он почувствовал не обиду, а колоссальное уважение. Какая же она у него взрослая и надежная! Никаких иллюзий — только чистая правда.
Он протянул через стол руку, крепко сжал ее ладонь и твердо ответил:
— Договорились, Света. Я принимаю твои правила. И я тебе обещаю: за этот год я докажу тебе, что даже без голливудской страсти можно построить самую крепкую, надежную семью на свете. Тебе со мной будет тепло. Вот
Летние приключения