чувствуя, как окончательно тает последняя стена, делившая его жизнь на «до» и «после».
Наконец Анжела сладко зевнула на экране и тепло посмотрела на них обоих:
— Ну всё, мои дорогие. Мои виртуальные батарейки садятся, да и вам пора. Завтра Ивану за руль, дорогая наша почтовая королева, а ему еще Урюпинск спасать своей гаечной династией. Я отключаюсь. Спите крепко.
Экран плавно угас, и комнату снова накрыла густая, бархатная темнота. Света аккуратно отложила телефон на тумбочку и нырнула под свое одеяло. Иван нащупал в темноте её руку. Света не отняла пальцев, но неожиданно сильно, по-деревенски крепко сжала его кисть:
— Давай спать, Ванюш... Завтра тебе рано вставать, ехать за рулем по ухабам, а потом еще целый день у Петровича на ногах стоять.
— Понял, Света, — послушно выдохнул Иван, переворачиваясь на спину и честно сложив руки на груди. Никакой силы или давления — он уважал ее границы больше, чем что-либо на свете.
В комнате установилась тишина. Слышно было только, как мерно тикают ходики в прихожей. Прошло ровно пять минут. Иван уже начал погружаться в сон, как вдруг край его одеяла тихонько приподнялся. Прохладный ночной воздух на секунду обдал бок, и следом за этим под его одеяло юркнуло теплое, пахнущее банным паром и свежестью тело Светланы. Она прижалась к нему боком, положив голову ему на плечо.
— Руки не распускать! — строго, с напускной суровостью прошептала она ему в самую шею.
А потом, выждав паузу, наклонилась к его уху и добавила тихим, вибрирующим от смеха шепотом:
— Потерпи до города...
Света тихонько хихикнула, звонко и нежно поцеловала его в горячую щеку и, обняв его одной рукой за талию, уткнулась носом в его плечо. Иван улыбнулся в темноту, обнял ее в ответ и закрыл глаза — счастливый, как никогда в жизни.
*****
Субботнее солнце висело низко, заливая Урюпинск бледным, но чистым светом. Деревья в городском парке уже почти полностью сбросили листву, чернея голыми ветвями на фоне свинцового неба, а под ногами хрустел первый прихваченный утренником ледок. Ближе к полудню Иван, наряженный в свою любимую клетчатую рубашку под курткой, подошел к подъезду Светланы. Дверь открылась почти сразу — Света вышла в теплой пушистой шапке, уютном пальто и шарфе крупной вязки. Выглядела она великолепно: её сильные глаза сияли, а на щеках от легкого морозца играл естественный румянец.
— Привет, работяга! — улыбнулась она, с размаху беря Ивана под руку и прижимаясь плечом. — Ну что, отдохнем сегодня на славу?
Они отправились в центральный парк. Несмотря на начало ноября, жизнь там не замерла. Возле аллеи еще работала точка с горячим глинтвейном и ароматным кофе, в воздухе витал запах ванили и жареных орешков. Несколько ребятишек катались на скрипучих качелях, а старушки кормили на пруду уток, отчаянно борющихся с первыми закраинами льда. Они бродили по аллеям часа три. Смеялись, пили горячий обжигающий кофе из бумажных стаканчиков, покупали горячие жареные каштаны в бумажном кульке и даже попытались сыграть в тире, где Иван под восторженные возгласы Светланы с трех попыток выбил шуточный приз — смешного плюшевого медведя, которого тут же вручил ей.
Когда ноябрьский ветерок стал пробираться под куртки, Иван остановил Свету возле уютного гастронома на углу и лукаво подмигнул:
— Слушай, Света... А давай устроим настоящий праздник? Без кафе и чужих глаз. Купим запеченную утку с яблоками, бутылку хорошего полусухого вина, фруктов на десерт и отметим этот выходной у меня в студии?
Света с теплой улыбкой кивнула:
— А давай, Иван! Я только «за». Устала от этих казенных стен.
Через час они уже были в студии. Иван накануне потрудился
Отметили день рождения