его; сейчас была обида и непонимание, но он продолжал хмуриться для острастки. Сергей же, сидя рядом с ним, обдумывал, как поступить, чтобы никто не пострадал — не только физически, но и морально. Оказавшись у причала, они бросили лодку со снастями, сели в авто и отправились к дому. Впереди было тридцать минут пути по просёлку, которые отделяли их от развязки этой семейной драмы.
Я вошёл в кухню, пропитанную ароматами кофе и какой-то сдобы. У плиты стояла Татьяна; увидев меня, она улыбнулась и сделала шаг навстречу. Я подошёл к ней почти вплотную, еле сдержался от того, чтобы обнять её, — руки сами тянулись к её обнажённым плечам. Проследив за моим прерванным движением, женщина удивлённо подняла бровь.
— Андрюш, всё нормально? Какой-то ты дёрганый, — она сделала ещё шаг навстречу и, чуть приподнявшись на носочках, потянулась ко мне губами. Я не сдержался и ответил на её поцелуй, но быстро отстранился.
— Тань, всё нормально, пока, но есть одна неприятная новость, — я не знал, как лучше преподнести ей это известие, но оттягивать было точно нельзя: бог знает, где и в каком настроении сейчас её муженёк, да и мой отец тоже.
— Какая новость? — она отступила на шаг, посмотрела мне в глаза, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Такая себе новость. В общем, Вовка сдал нас дяде Павлу и моему отцу. Он вроде как фотки отправил, где мы сексом занимаемся... — я не успел закончить, как она прервала меня.
— Чего он отправил? Вот идиот, да как же так, что теперь будет, — она закрыла глаза руками. Я ожидал слёз, но она просто стояла передо мной, шепча что-то невнятное.
— Тань, ты как? — я снова сделал шаг вперёд и обнял её. Несколько мгновений она так и стояла, прижимая руки к лицу, заключённая в мои объятия. Затем немного обмякла и положила руки мне на плечи, одновременно обнимая и опираясь на меня, уткнулась носиком мне в шею.
— Ты знаешь, а хорошо, что всё так. Пусть так будет: узнали и узнали, что они нам сделают, родные ведь люди, — её акцент на слово «родные» немного смутил меня, а в других обстоятельствах и вовсе рассмешил бы.
— Конечно, Тань, ничего плохого не сделают, но и просто так это не пройдёт, — я выдохнул и поцеловал её в лоб и совсем уже удивился тому, как напряжение нарастает внизу живота. Даже в таких обстоятельствах я хотел её как женщину.
— Нужно подготовиться, как минимум к непростому разговору. А как максимум... — я замолчал в раздумье.
— Что как максимум? — Татьяна задала вопрос на одном выдохе.
— Как максимум сегодня мне набьют лицо, — я придурковато улыбнулся, пытаясь успокоить её.
— Дурак, какой дурак, — она не больно стукнула меня кулаком по груди и снова крепко обняла. — Ты матери-то говорил?
— Нет, пока нет, не успел. Пойдём вместе скажем, да и подумать нужно, что делать будем.
— Ох, боже мой, всё так хорошо было, — она ещё раз выдохнула, опустив глаза. — Подожди, сейчас плиту выключу и пойдём.
Я дождался Таню, и мы пошли в жилую часть дома. Мама оказалась в гостиной и смотрела какую-то передачу про огород по телевизору. Рядом сидела Наташка, как всегда уткнувшись в телефон. То, что они обе были здесь, отчасти упрощало дальнейшие действия: не нужно было бы пересказывать проблему ещё раз.
— Ленка, Наташка — беда, — голос Тани отлично отыгрывал драму; она застыла посреди комнаты между диваном и телевизором.
— Тань, ты чего, что стряслось? — мама посмотрела на
Исповедь одной проститутки