Такси пахло ёлочкой-освежителем и чужим кофе. Катя сидела впереди, развернувшись к водителю вполоборота, и объясняла ему дорогу, которую он знал лучше неё.
— Не по набережной, там пробка. Через верх.
— Мадам, наверху тоже...
— Через верх, — повторила Катя и улыбнулась так, что водитель, помедлив секунду, включил поворотник.
Дмитрий сидел сзади, зажатый между двумя чемоданами: большим, Катиным, и средним, своим. Он смотрел в окно. За стеклом тянулись жёлтые стены, пальмы с обгоревшими краями листьев и ослик, привязанный к воротам заправки. Ослик проводил такси взглядом, а Дмитрий проводил взглядом ослика.
— Ну видишь? — Катя не обернувшись, говорила в лобовое стекло. — Море. Я же говорила, что оно существует.
— Я и не спорил.
— Ты бы сейчас лежал на диване. С пультом.
— С пультом, — согласился Дмитрий.
— И досматривал четвёртый сезон.
— Пятый.
— Вот. — Она подняла палец, как человек, чью правоту только что подтвердил сам оппонент. — Пятый. Скажи спасибо.
— Спасибо, Кать.
— Не за что.
В холле отеля пахло лилиями и холодным камнем. За стойкой стояла девушка с гладким пучком и бейджем «Милана».
— Добро пожаловать в «Палаццо Маре». Вы у нас по брони...
— Делюкс, вид на море, — сказала Катя раньше, чем та договорила. — Я писала три раза. Именно вид. Не «частичный», не «боковой», не «если встать на цыпочки».
Милана заглянула в монитор.
— У вас номер триста двенадцать. Вид на море... частично.
— Что значит «частично»?
— Там пальма...
— Пальму можно убрать?
— Пальму нет, но...
— Тогда уберите меня из этого номера, — очень мягко сказала Катя. — Куда-нибудь, где пальма не частично.
— Кать, — подал голос Дмитрий из-за её плеча, — на сайте было написано, что...
— Ой, ты опять за своё.
Он закрыл рот. Катя уже снова смотрела на Милану, Милана смотрела в монитор, и через минуту на стойке лежали две карточки от номера пятьсот первого.
— Угловой, — сказала Милана. — Полный вид. Без пальмы.
— Вот, — сказала Катя, не оглядываясь. — А ты говорил, что бесполезно.
Дмитрий ничего такого не говорил, но уточнять не стал.
— Мне нужны паспорта и залог.
Катя нырнула в сумку по локоть. Вынырнула. Нырнула снова.
— Дим, ты не брал паспорта? Я их точно клала... куда я их... — Она вытряхнула на стойку косметичку, зарядку, бутылку воды и вторые солнечные очки.
Дмитрий, не меняя выражения лица, достал из внутреннего кармана куртки обе паспортные обложки и положил их перед Миланой.
— Вот видишь, — сказала Катя, сгребая вещи обратно. — Я знала, что ты возьмёшь. Это я тебя научила.
Она протянула карточку для залога. Терминал пискнул дважды.
— Карта не проходит, — сказала Милана.
— Это у вас терминал глючит. Тут везде терминалы глючат. Страна такая, — Катя убрала карточку в сумку и заговорила о чём-то другом.
Дмитрий положил на стойку свою карту, не глядя ни на Катю, ни на Милану. Терминал пискнул один раз, мягко.
— Всё включено, — Милана защёлкнула на их запястьях по белому силиконовому браслету. — Бар до часу ночи, рестораны по расписанию, пляж...
— А спа? — спросила Катя.
— Спа отдельно. Можно записать на номер.
— Запишем, — сказала Катя.
Номер пятьсот первый был угловым, и Катя первым делом распахнула обе двери на балкон. Море лежало внизу огромное и ровное, как скатерть, на которую ещё ничего не поставили. Она вцепилась в перила двумя руками и засмеялась.
Дмитрий сел на край кровати и снял один ботинок.
— Правда же? — не оборачиваясь, спросила Катя.
— Правда.
— Лучший вид во всём отеле. Я знала.
— Ты молодец.
— Я знаю, — сказала Катя.
Носильщик вкатил чемоданы. Катя встала посреди комнаты и принялась
Обрезание моего милого братика