ты, слышу «нормально». Предлагаю куда-нибудь сходить, слышу «как хочешь». Я устала жить рядом с человеком, который не участвует.
Дмитрий потёр переносицу.
— Кать, я участвую.
— Вот! — Она развела руками. — Вот это «участвую»! Ты говоришь так, будто сдаёшь отчёт.
— Я не...
— Вот видишь!
Он помолчал. Потом взял со стола сигареты, вышел на балкон и закрыл за собой дверь, не хлопнув. Катя смотрела на него через стекло, пожала плечами, включила телевизор погромче, нашла канал с танцами и устроилась на кровати с подушкой на коленях. Она выглядела как человек, выигравший спор, не потратив на него и пяти минут.
Следующие два дня Дмитрий был ещё молчаливее, словно признал своё поражение. Он уходил гулять один, вдоль набережной, подолгу, и возвращался к обеду. Сидел на лежаке с книгой, которую не перелистывал. На вопросы отвечал вполголоса. Курил на балконе теперь не торопясь, до самого фильтра, глядя на воду.
А Катя за те же два дня обошла все магазины на набережной, примерила в лобби шляпу с широкими полями, вернула её («не мой цвет») и заняла лучший столик у бассейна, просто сев за него раньше, чем его успели накрыть. Каждый вечер она приходила в бар в новом платье, садилась на тот же табурет и клала локоть на стойку. И каждый вечер в плетёном кресле между колоннами сидел мужчина, вытянув ноги, с соломенной шляпой на столе перед собой. Катя меняла платья, а он не менял ничего. Это, судя по её лицу, нравилось ей больше всего.
На четвёртый вечер мужчина встал. Он взял шляпу со стола, прошёл через весь зал и остановился у стойки рядом с Катей.
— Можно? — спросил он у Дмитрия, кивнув на свободный табурет.
— Конечно, — сказал Дмитрий.
Мужчина сел, положил шляпу на стойку и заказал виски. Дмитрий допил пиво, посмотрел на часы и поднялся.
— Схожу в номер за зарядкой. Телефон садится.
— Иди, — сказала Катя, не оборачиваясь.
Мужчина смотрел Дмитрию в спину, пока тот не скрылся за колонной.
— Он у вас всегда так? — спросил он.
— Как?
— Уходит, когда к его женщине подсаживаются.
— Он не уходит. Он тактичный.
— Тактичный... — Мужчина покрутил стакан. — А вы всегда так смотрите на людей при нём?
— Как — так?
— Как будто примеряете.
Катя улыбнулась и пожала плечом.
— У вас много предположений для человека, который ещё не представился.
Он назвал своё имя. Катя повторила его один раз, как пробуют вино, и больше не использовала.
— Он вам кто? — спросил мужчина.
— Никто. То есть всё. Мы давно вместе. Он очень удобный.
— Удобный?
— Он ничего не замечает. Правда. Абсолютно.
— Не замечает чего?
— Ничего, — сказала Катя и подозвала бармена, которому велела принести мужчине «то же самое, но без льда, он любит без льда».
— Откуда вы знаете? — спросил тот.
— Видно, — сказала Катя.
Он засмеялся. Потом посмотрел в сторону выхода и несколько секунд смотрел туда, как человек, ждущий, что сейчас кто-то вернётся и скажет «руки прочь». Никто не вернулся. Он перевёл взгляд на Катю, чуть выпрямился на табурете и взял стакан.
— Ладно. Тогда расскажите, что вы здесь делаете. Кроме того, что отдыхаете.
— Мне положено.
— Кем?
— Мной, — сказала Катя.
Они разговаривали до одиннадцати. Катя рассказывала про свой бренд льняных сумок, про то, что на запуск ушло больше, чем он принёс, но «это дело времени», про подругу Леру и про то, что все мужчины на этом курорте делятся на тех, кто смотрит, и тех, кто делает вид, что не смотрит. Мужчина слушал, вставлял короткие реплики и смеялся в нужных местах.
Шахматы судьбы