её, так и не добралась до трусиков — они остались под сложенным полотенцем. Когда сеанс закончился, девушки так же молча вышли, прикрыв за собой дверь.
Наступила тишина.
Катя лежала, слушая собственное дыхание и далёкий шум воды. Потом почувствовала, как матрас слегка прогнулся под чужим весом. Он сел на край её лежака. Сильная, чуть шершавая ладонь легла ей между лопаток. Тёплая. Уверенная. Катя едва заметно пошевелила плечами, улыбаясь в простыню. Ладонь медленно пошла вниз — вдоль позвоночника, к копчику. Остановилась. Потом нырнула под полотенце.
Палец коснулся голой кожи бедра у самого края трусиков и замер. Катя прерывисто выдохнула. Этого было достаточно. Палец скользнул дальше, под ткань. Она раздвинула ноги чуть шире, не открывая глаз. Он не торопился. Сначала просто гладил, изучал, проводил подушечкой пальца по чувствительной коже, потом нашёл то, что искал, и начал двигаться медленно, глубоко, с той же уверенностью, с какой сидел в кресле между колоннами.
Катя открыла глаза и снова посмотрела на него. Он смотрел прямо в ответ. Не улыбался уже — просто смотрел, тяжело и жадно, будто забирал её взглядом. Это было сильнее прикосновений. Она почувствовала, как внутри всё сжалось от острого, почти стыдного удовольствия: он хочет её. Сейчас. Здесь. Не «может быть», не «если получится» — хочет.
Он откинул полотенце. Простыня тихо шуршала. Катя почувствовала, как прохладный воздух коснулся её ягодиц, а потом — его ладони. Большие, горячие, чуть грубые от соли и ветра. Он провёл ими по бёдрам, сжал, развёл сильнее. Потом наклонился и прижался губами к изгибу её спины, прямо над копчиком. Поцелуй был долгим, влажным. Катя тихо застонала.
Он приподнял её бёдра, помог опереться на колени. Трусики сползли совсем. Катя обернулась через плечо — и снова встретилась с ним глазами. Он смотрел на неё сверху, пока очень медленно входил. Сначала только головкой, давая почувствовать, как она растягивается. Потом глубже. Ещё глубже. Катя выдохнула сквозь зубы, пальцы вцепились в край лежака. Он был толще, чем она ожидала, и это ощущение наполненности было почти болезненным в своей остроте.
Он начал двигаться. Размеренно, глубоко, каждый толчок до конца. Ладонь легла ей на поясницу, фиксируя, а вторая рука скользнула вперёд, между ног, и нашла клитор. Катя вздрогнула всем телом. Он тёр круговыми движениями в том же ритме, в каком входил в неё. Она уже не могла молчать — тихие, сдавленные звуки вырывались сами. Пот выступил на висках, на шее. Грудь тяжело поднималась и опускалась.
Он наклонился ниже, почти накрыл её собой, и горячее дыхание коснулось её уха:
— Смотри на меня.
Катя послушалась. Повернула голову. Их взгляды снова встретились. В его глазах было что-то тёмное, голодное, почти собственническое. Он ускорился. Толчки стали сильнее, глубже. Катя чувствовала, как внутри всё стягивается в тугой, сладкий узел. Она уже не контролировала лицо, но продолжала смотреть на него. Потому что от этого взгляда хотелось ещё сильнее.
Оргазм пришёл резко, почти жестоко. Она вся сжалась вокруг него, дрожа, тихо всхлипывая, и волны шли одна за другой, долгие, тянущие. Он не остановился, а продолжал двигаться сквозь её оргазм, пока она не начала слабо толкаться назад, уже не в силах выносить такую интенсивность. Только тогда он позволил себе кончить — глубоко, с низким, сдавленным выдохом, прижавшись лбом к её спине.
Несколько секунд они просто дышали. Его рука всё ещё лежала у неё на животе, тёплая, тяжёлая. Потом он медленно выскользнул, поправил полотенце, будто ничего особенного не произошло, и вернулся на свой лежак.
Катя лежала лицом вниз, чувствуя, как между бёдер медленно стекает тепло, и улыбалась в простыню.
Моя тётя самая лучшая. Часть 1