У дальнего края террасы, у перил над бассейном, стоял Дмитрий. Он смотрел в телефон. Потом поднял голову, нашёл её взглядом и чуть приподнял руку, как здороваются со знакомым на другой стороне улицы. Не с женой и не с женщиной, а с кем-то, чьё имя помнят, но не обязательно назовут.
Катя нахмурилась на секунду. Это была первая морщинка за весь отпуск.
— Что? — спросил мужчина.
— Ничего. Показалось.
Она повернулась обратно, и морщинка разгладилась.
В половине первого Катя поднялась на пятый этаж. Карточки в сумке не оказалось: обе остались у Дмитрия. Она постучала, потом ещё раз, потом написала: «Открой». Телефон Дмитрия не отвечал. За дверью не раздавалось ни звука.
— Спит как убитый, — сказала Катя пустому коридору. Она сказала это с таким раздражением, что стало ясно: коридор тоже виноват.
В лобби она столкнулась с мужчиной в соломенной шляпе. Он выходил из бара с сигаретой, увидел её лицо и спросил, что случилось. Пока ночной администратор искал дубликат карточки, а потом ждал, когда его принесут из подсобки, они сорок минут сидели на диване под лестницей, и мужчина объяснял Кате, как правильно пить виски, не морщась. Катя морщилась. Он смеялся.
На шестой день Катя встала рано. Из ванной несколько минут доносились шорохи и стук, и когда она вышла, на кровати лежали три купальника.
— Какой?
— Не знаю. Зелёный, — пробубнил Дмитрий.
— Зелёный я надевала в Сочи, — сказала Катя и взяла чёрный, потом красный с завязками, потом снова чёрный. Она примеряла каждый перед зеркалом по две минуты, поворачиваясь то одним боком, то другим. Дмитрий смотрел на это с кровати поверх телефона. Потом посмотрел на три купальника, потом на неё и вернулся к телефону.
— Я иду на массаж, — сказала Катя, затягивая завязки. — В спа, на половину десятого. Одна.
— Хорошо.
— Тебе всё равно не понравится.
— Иди. Ты давно хотела.
— Давно, — согласилась Катя. Она ещё раз повернулась к зеркалу, поправила бретельку и оставила на запястье тонкий серебряный браслет с бирюзой. — Запишу на номер.
— Запиши.
Спа находилось на нижнем этаже, там пахло эвкалиптом и прохладой. За стойкой стоял молодой администратор в белой тунике.
Мужчина в соломенной шляпе уже сидел в холле. Шляпа лежала на столике рядом с ним. Катя прошла мимо, не взглянув, и подошла к стойке.
— Парный массаж, девяносто минут. На номер пятьсот первый.
Администратор посмотрел на неё, потом на мужчину, который встал и подошёл с неспешной уверенностью человека, пришедшего по записи.
— На двоих?
— На двоих, — сказал мужчина.
— Вы пара?
— Да, — сказала Катя раньше, чем он успел открыть рот.
Администратор кивнул и проводил их по коридору. Дверь кабинета закрылась. Над ней висели круглые часы: без двадцати десять. Коридор был пуст. Где-то вдалеке плескалась вода и играла флейта, записанная для людей, которым нужно ощущение, что они далеко от дома.
Внутри пахло эвкалиптом, тёплым маслом и чистым бельём. Два массажных лежака стояли параллельно. Катя легла первой, лицом вниз, уткнувшись щекой в круглое отверстие. Мужчина лёг на свой лежак. Массажистки вошли молча. Одна из них развязала тонкие завязки её купальника на спине, и ткань мягко соскользнула вниз. Воздух коснулся голой кожи — прохладный, чуть щекочущий. Катя чуть повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел на неё спокойно, лениво, с улыбкой довольного кота. Взгляд был тяжёлый, пристальный, без спешки. Она не отвела глаз. Только губы чуть дрогнули.
Руки массажисток были сильными, горячими от масла. Они работали молча, почти синхронно. Катя закрыла глаза и тихо, почти неслышно, мурлыкала от неги. Та, что массировала
Что то не то с моим мужем