другое. А потом она услышала собственный голос, глухой, чужой, будто из-под толщи воды:
— Да.
И сама не узнала свой голос.
— Так снимай трусы, чего ждёшь? — он сказал это слегка грубовато, как человек который слишком долго ждал своей очереди.
Она тихонько поддела резинку пальцами и стянула трусы вниз по бёдрам, продолжая лежать всё так же спиной к нему, будто боялась встретиться с ним глазами. Трусы соскользнули по ногам, и она отбросила их куда-то в темноту — не глядя, наугад.
Она осталась лежать, уткнувшись лицом в подушку, и в этой позе было что-то до неприличия откровенное. Ягодицы приподняты, бёдра чуть разведены — она сама не понимала, как выглядит со стороны, но капитан видел всё: идеальную круглую попку, белую, гладкую, с двумя ямочками по бокам, которые проступали при каждом её движении. Талия переходила в бёдра плавным изгибом, и между ягодицами, внизу темнели губы которые слишком долго ждали пока к ним прикоснуться.
Капитан подошёл ближе. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала, как он сел на край кровати — матрас просел под его весом. Потом его руки легли ей на бёдра, и она вздрогнула, но не отстранилась. Он развёл её ягодицы большими пальцами, и она услышала, как он тихо выдохнул.
— Господи, — сказал он почти шёпотом. — Ты хоть понимаешь, какая ты красивая?
Она не ответила. Она чувствовала, как его ладонь скользит по внутренней стороне бедра, как он раздвигает её ноги коленом. Когда он коснулся её пальцами, она закусила губу — она была уже мокрая, и он это почувствовал.
— Как же ты хочешь этого, — сказал он, прикасаясь к её сочащемуся естеству.
Она хотела. Врать было незачем — не сейчас, когда она лежала перед ним с расставленными ногами.
Он неторопливо приподнялся и оказался прямо сзади неё. Она почувствовала, как головка его члена упёрлась в неё сзади, мокрая и горячая, и замерла, ожидая. Но он не торопился — он медленно начал входить в неё, растягивая её изнутри, пока она не выдохнула с тихим стоном. Он вошёл в неё до конца, и она почувствовала, как он заполнил её всю, до самого дна.
Потом он начал двигаться — неторопливо, глубоко, размеренно, и в этой неторопливости не было ни капли нежности. Это была уверенность. Он понимал, что она уже поймалась, что она никуда не убежит, и не спешил. Он входил в неё медленно, до самого конца, и так же медленно выходил, почти до самой головки, и снова входил, глубже, тяжелее.
Она не думала ни о чём — ни о муже, ни о том, где она, ни о том, что будет утром. Мысли растворились, утонули в том, как он двигался в ней, как заполнял её собой, как его бёдра ритмично ударялись о неё. Она просто лежала и получала удовольствие, отдаваясь каждому толчку, каждому движению внутри неё.
Постепенно он начал ускоряться. Сначала едва заметно, потом увереннее, и вот уже его бёдра задвигались в ней быстрее, глубже, тяжелее. Яна почувствовала, как внутри неё поднимается горячая волна, как низ живота начинает сводить сладкой судорогой. Она попыталась сдержаться, прикусила губу, но из горла всё равно вырвался стон — тихий, сдавленный, почти жалобный.
— Не молчи, — выдохнул он ей в ухо. — Я хочу тебя слышать.
Она закусила костяшку пальца, но это не помогло. Каждый толчок выбивал из неё новый звук, и вскоре она уже не пыталась их сдерживать. Она стонала в такт его движениям, выгибаясь навстречу, вцепившись ногтями в его спину.
секс с друзьями