за сантиметром, начал входить в ее тесную, горячую вагину.
Марина издала громкий, надрывный стон. Она чувствовала, как его плоть растягивает ее изнутри, заполняя каждую клеточку. Это было похоже на взрыв. Она обхватила его ногами, притягивая к себе, желая, чтобы он вошел еще глубже.
Артем двигался ритмично и мощно. Он чувствовал, как стенки ее пизды сжимают его член в плотном, влажном кольце. С каждым толчком он слышал влажный шлепок плоти о плоть. Он видел, как ее груди колышутся в такт его движениям, как ее лицо искажается от наслаждения, которое она так долго пыталась подавить.
Он вбивался в нее, глубоко и яростно, чувствуя, как его яйца бьются о ее промежность. Марина выгибалась, ее пальцы впивались в его спину, оставляя красные следы. Она больше не была «достойной женщиной» — она была просто самкой, которая наконец-то получила то, чего подсознательно жаждала все эти месяцы.
Артем почувствовал, как внутри него закипает последний, самый мощный заряд. Он сделал последний, самый глубокий толчок, вбивая свой член до самого основания матки, и с громким криком излился в нее. Он чувствовал, как горячие струи спермы заполняют ее вагину, смешиваясь с ее собственным соком.
Они лежали в тишине, тяжело дыша, переплетенные телами. В комнате пахло сексом, потом и чем-то первобытным. Марина смотрела на сына, и в ее глазах больше не было ни шока, ни жалости. Только бесконечное, темное удовлетворение. Она поняла, что никакой «контракт» в армии не заменил бы ей этого чувства обладания и подчинения.
Теперь их обряд изменился. Мастурбация осталась, но она стала лишь прелюдией к тому, что происходило затем. В сером Омске, за закрытыми дверями квартиры, они создали свой собственный, скрытый от всех мир, где правила приличия были сожжены в пламени их общей, запретной страсти.
Артем больше не чувствовал вины. Он чувствовал силу. А Марина... Марина обнаружила, что быть «лекарством» для своего сына — это самое сильное возбуждение, которое она когда-либо испытывала в своей жизни. Она продолжала глотать его сперму по утрам, но теперь она делала это с жадностью, зная, что вечером он снова войдет в нее, заполняя собой всё ее существо.
наблюдения за мамой