ожидания... будят страсть, не так ли? — произнес я, смакуя каждое слово. — Теперь её дальнейшая судьба зависит только от вас. Считайте это свадебным подарком.
Шахин уставился на ключ, затем перевел взгляд на скованный член Леоны. Дыхание его стало частым и прерывистым.
— У меня... у меня нет слов, — выдавил он наконец. Он напоминал человека, тонущего в воплотившейся фантазии.
Леона опустила подол, и тяжелое кружево цвета слоновой кости с тихим шелестом вновь скрыло и серебряный замок, и ее постыдное возбуждение. Её щеки всё еще пылали алым, густым румянцем, который теперь спускался ниже, окрашивая изящную линию ключиц. Взгляд оставался покорно устремленным в пол; она замерла, превратившись в совершенную, безмолвную статуэтку, которая ждала только милости своего нового хозяина.
— Будьте с ней построже, мистер Шахин, — предупредил я, понижая голос до доверительного полушепота. — Ни в коем случае не балуйте её. Чем больше в вашем отношении будет требовательности и даже легкой суровости, тем сильнее будет её преданность и тем слаще окажется её покорность.
Леона стояла совершенно неподвижно, склонив голову, олицетворяя смирение со своей судьбой. Только легкая дрожь в ее сжатых руках выдавала неистовое возбуждение, скрытое под кружевами цвета слоновой кости.
— Как... как мне отблагодарить вас? — голос Эмира был надтреснутым, словно он только что проснулся после долгого, лихорадочного сна. В его глазах читалась то благоговение, которое чувствуют люди, прикоснувшиеся к настоящему чуду.
Я улыбнулся.
— Я думаю, мы что-нибудь придумаем.
Леона стала моим шедевром. На благотворительных обедах в «Ритце» или на закрытых вечеринках в загородных поместьях она была молчаливым дополнением к его деньгам и лучшей рекламой мне.
«Он может все. Вообще всё!»
И главное — никакой магии. Люди его круга несомненно, тщательно изучали мою работу. Игельда? Она была известна и до меня. Гормональные препараты? Абсолютно легальны. Мой талант к «гипнозу»? Что же, это всегда была моя фишка, к этому все уже привыкли.
Со стороны это выглядело как блестящая, но совершенно реальная работа. Именно это сделало мне репутацию.
По уставу мы имели Славу