Лев не вышел. Он остался внутри - полумягкий, ещё тёплый, всё ещё ощутимый как инородное тело, но уже родное, уже часть Сэма. Сперма медленно вытекала вокруг основания члена - вязкая, тёплая, белая, - и Сэм чувствовал, как она стекает по его ягодицам, по внутренней стороне бедра, оставляя влажную дорожку на простыне.
Он лежал, придавленный тяжестью Льва, и внутри него всё ещё жило ощущение члена - его форма, его размер, его пульсация, уже затихающая. Стенки его медленно сжимались, как бы прощаясь, запоминая каждую вену, каждый изгиб. И это воспоминание было физическим - Сэм мог бы нарисовать этот член по одной лишь внутренней карте, которую его тело только что создало.
- Ты всё ещё во мне, - прошептал Сэм. Голос его был мокрым от слёз, но в нём не было боли. Только удивление. Только благодарность.
- Я всегда буду в тебе, - ответил Лев. Он поцеловал Сэма в висок, в уголок губ, в мокрую щёку. - Ты теперь носишь меня внутри. Каждый раз, когда ты сядешь, когда шагнёшь, когда просто вздохнёшь, - ты вспомнишь эту тяжесть, это тепло, эту наполненность.
Сэм закрыл глаза. И правда - он чувствовал. Даже когда член уже вышел, когда Лев отодвинулся и лёг рядом, - ощущение осталось. Оно было как эхо, как отпечаток пальца на мягкой глине: внутри, в самой середине, жило тепло, жила лёгкая распирающая боль, жила память о том, как его наполнили до краёв.
Сперма вытекала из него теперь уже свободно - тёплой, липкой лужей, которая пропитывала простыню и пахла морем, солью и чем-то сладким, почти цветочным. Лев провёл пальцем по этому следу, собрал капельку и поднёс к губам Сэма.
- Попробуй, - сказал он. - Вкус любви.
Сэм лизнул палец. Вкус был странным - солоноватым, металлическим, с оттенком собственного тела. Но он проглотил.
Они лежали в темноте. Свеча догорела. Город за окном сверкал далёкими огнями - равнодушный, холодный. Но в этой маленькой комнате было всё: первый поцелуй, первый крик, первый оргазм, первая сперма, первая любовь.
Лев закурил. Сэм взял сигарету из его пальцев, затянулся - неумело, кашлянул. Лев засмеялся - низко, глухо, как гром в горах.
- Завтра, - сказал Лев, - я покажу тебе, как курить по-настоящему. И как любить по-настоящему.
- А сегодня? - спросил Сэм.
- Сегодня ты уже знаешь.
Лев положил голову Сэма себе на грудь. Погладил по затылку - медленно, как гладят котёнка, который только что научился мурлыкать.
Сэм уснул. Во сне он улыбался. И сперма Льва, уже холодная, уже липкая, засыхала у него между ног - как первый след, как первый иероглиф, как первая строка в книге, которая только начинается.
Лев не спал. Он смотрел в потолок и думал о бабочках, заколотых в старых коллекциях. О первых изданиях с неразрезанными страницами. О том, как иногда - очень редко - жизнь дарит тебе чудо: встретить человека, который был рождён, чтобы стать твоей книгой.
Он докурил. Потушил окурок. Обнял Сэма - крепко, надёжно, как обнимают самое ценное. И уснул.
А за окном шёл снег - тихий, белый, падающий на город, как семя, которое прорастёт весной.
Мои мечты к тебе..