познакомились. И я очень рад, что ты сегодня пришла.
Я сглотнула. Сказать что-то? А что тут скажешь?
Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы коснулись щеки — тёплые, чуть шершавые. Я замерла, боялась дышать.
— Можно тебя поцеловать? — спросил он.
Просто. Спокойно. Без дурацких подкатов.
В голове пронеслось: Саша, шесть лет, любовь, доверие. А потом — Лена там, на кровати, её лицо, её кайф, и этот взрослый мир, в который меня так настойчиво тянуло. И Паша. Который сидит рядом, смотрит в глаза и ждёт ответа.
Я кивнула.
Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, если захочу. Но я не хотела.
Его губы коснулись моих. Осторожно, нежно, будто пробуя на вкус. Пахло от него коктейлем, мятой и чем-то своим, тёплым, мужским. Губы мягкие, но уверенные.
Я закрыла глаза и ответила. Робко сначала, потом смелее.
Одна его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Другая — на затылок, пальцы зарылись в волосы. Я выдохнула ему в губы и сама потянулась ближе, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Где-то на кровати всё ещё слышались звуки, но мне уже было всё равно. Весь мир сузился до этого дивана, до его губ, до его рук на моём теле.
Он углубил поцелуй, и я растворилась.
Мы целовались, и я таяла. Его губы, его язык, его руки — всё было таким правильным, таким нужным. Я не думала ни о чём, просто плыла по течению, как в тёплом море. Мне было хорошо и уютно, тело расслабилось, и каждое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри сладкой истомой.
Его рука скользнула под мой свитер. Пальцы коснулись кожи на животе — тёплые, чуть шершавые. Я выдохнула ему в губы и выгнулась навстречу, сама не замечая, как мои бёдра чуть приподнялись. Он гладил меня по животу, медленно, лениво, потом поднялся выше. Провёл пальцем по кружеву лифчика, очертил край, и у меня перехватило дыхание.
— Можно? — прошептал он, отрываясь от губ и заглядывая в глаза.
В темноте его зрачки были огромными, расширенными, и в них горело что-то такое... Я кивнула. Слова закончились. Я вообще забыла, как говорить.
Он отодвинул кружево в сторону, и его ладонь накрыла мою грудь. Тёплая, надёжная. Я выдохнула с тихим стоном — он сжал, чуть сдавил, и сосок затвердел под его пальцами. Пальцы сжали сосок, покрутили, и я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко — за шторой всё ещё были Лена с Женей, слышались их приглушённые звуки, но мне уже было плевать.
Он целовал мою шею, спускался к ключице, покусывал кожу, а рука всё гладила, сжимала, дразнила, переключаясь с одной груди на другую. Я плавилась. В голове был туман — от травки, от коктейлей, от него. От его запаха, от тепла его тела, от того, как его пальцы вытворяли что-то невероятное с моими сосками.
Вторая его рука легла мне на колено. Пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра через джинсы, поднимались выше, давили чуть сильнее. Я раздвинула ноги, сама не заметив как. Просто ноги сами разошлись, приглашая, открываясь. Это было так естественно, так правильно.
Он расстегнул пуговицу на моих джинсах. Медленно, глядя мне в глаза. Потом потянул молнию вниз. Этот звук — такой знакомый, такой интимный — прозвучал в тишине комнаты отчётливо, перекрывая даже музыку. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения, как там, внизу, уже всё пульсирует в ожидании.
Его пальцы скользнули внутрь, под резинку трусов.
Я зажмурилась.
Потому что в этот момент — когда его пальцы коснулись меня там, провели по влажным складкам — я вдруг подумала: Саша. Точно так же
Во саду ли, во огороде...