не остановилась. Не отстранилась. Хотела до конца. Хотела почувствовать это — чужого мужчину, кончающего мне в рот. Хотела знать, каково это — с другим.
Он дёрнулся. Всё тело напряглось, член забился у меня во рту, и первая горячая струя ударила в горло. Солёная, густая, тёплая. Я сглотнула, и тут же новая порция, и ещё. Глотать приходилось быстро, чтобы не захлебнуться — спермы было много, она заполняла рот, текла по языку, по нёбу. Я чувствовала каждую пульсацию, каждый толчок, чувствовала, как он кончает глубоко мне в горло, содрогаясь всем телом.
Когда затих, я отстранилась медленно, облизала губы, собирая остатки. Во рту было полно, тепло, привкус — горьковато-солёный, терпкий, чужой. Я сглотнула последний раз и посмотрела на него.
Он смотрел на меня — широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. На лбу выступил пот, волосы прилипли ко лбу, губы приоткрыты. Вид у него был... охреневший, если честно.
— Ты... — выдохнул он. — Это... супер. Просто супер...
Я улыбнулась. Во рту всё ещё был его вкус, и где-то на краю сознания мелькнула мысль: "Это же не Саша". Но она утонула в тепле, разлившемся по телу, в удовольствии от того, как он смотрит на меня, как будто я сделала что-то невероятное.
Я закрыла глаза и уткнулась носом ему в шею. Пахло сексом, его парфюмом, чем-то живым, настоящим. И мне было хорошо. Так хорошо, что думать ни о чём не хотелось.
Особенно о Саше.
Он там, где-то в другой жизни, читает свои книжки, готовится к ЕГЭ и даже не подозревает, что я сейчас делаю. Что я только что сделала.
Где-то глубоко внутри кольнуло — стыдно? Нет. Наверное. Просто кольнуло и прошло.
Я прижалась к Паше сильнее и позволила туману снова накрыть меня с головой.
Мы сидели с Пашей на диване, и я всё ещё чувствовала во рту его вкус, когда мой взгляд сам собой скользнул в сторону ниши. Туда, где над кроватью горел тёплый свет торшера.
Лена сидела на Жене сверху. Совершенно голая. Её изумрудное платье валялось где-то на полу, и теперь я видела её всю — длинные стройные ноги, обхватывающие его бёдра, плоский живот, маленькая аккуратная грудь с тёмными сосками, которые подпрыгивали в такт движениям. Волосы растрепались, падали на лицо, она откидывала их назад, запрокидывая голову.
Она двигалась. Медленно, ритмично, смакуя каждое движение. Её бёдра поднимались и опускались, и в этом было что-то завораживающее — плавное, текучее, дикое одновременно.
А под ней лежал Женя. Тоже голый. Его руки сжимали её талию, направляли, помогали. И в те моменты, когда Лена поднималась почти до конца, я видела это. Видела, как его член, мокрый, блестящий, выходит из неё, а потом, когда она опускается, снова входит. Прямо на моих глазах. Входит в неё, в эту маленькую щёлку между её ног, которую я раньше даже представить не могла вот так — открытой, доступной, занятой.
Лена стонала — тихо, но отчётливо, не стесняясь. Её грудь подпрыгивала, соски затвердели. Женя что-то шептал, она наклонялась к нему, они целовались, не прекращая движений. Потом она выпрямилась, упёрлась руками ему в грудь и ускорилась. Быстрее, жёстче, громче.
Я видела, как её внутренние мышцы сжимают его член, когда она опускается до конца. Видела, как он пульсирует внутри неё. Видела всё.
Внизу живота у меня всё сжалось. Заныло, загорелось. Я сама не заметила, как раздвинула ноги чуть шире, как бессознательно провела рукой по своему животу вниз.
Как мою жену при мне отымели