Тишина оказывается совсем не пустой. В ней отчётливее слышны собственные мысли, от которых ещё недавно удавалось отмахнуться. Я не хочу считать, сколько раз обманула Сашу, и не хочу подбирать себе оправдания. Самое неприятное в другом: иногда я вовсе не чувствую того, что, как мне кажется, должна чувствовать.
И только сейчас, в этой тишине, я понимаю: за весь вечер я ни разу не вспомнила про Сашу. Ни единого раза. Ни когда Женя входил в меня в первый раз, ни когда Паша сзади раздвигал, ни когда они оба были во мне одновременно. Ни разу.
Он где-то там, в другой жизни, спит, наверное, или уроки учит. А я здесь, вся в сперме двух других парней, и мне так хорошо, что даже стыдно не за то, что я сделала, а за то, что не вспомнила.
Но думать об этом не хочется. Совсем.
Я закрываю глаза и просто плыву в этом тепле, в этом запахе, в этом кайфе.
Глава 5. Белые дорожки
После той субботы я будто в другом мире живу. В школе всё как всегда: уроки, контрольные, Саша встречает меня у входа, берёт за руку, и мы идём по коридору. Я улыбаюсь, киваю, даже отвечаю на вопросы — на автомате, как заводная кукла. Внутри — пустота. Нет, не пустота. Там они. Паша, Женя, тот вечер, тот кайф, от которого до сих пор подкашиваются ноги, стоит только закрыть глаза.
В коридоре пахнет мокрыми куртками и мелом. Кто-то хлопает дверью кабинета, по лестнице с грохотом несётся младший класс. Всё до боли знакомо. И оттого особенно странно, что я теперь смотрю на эту привычную суету будто со стороны.
— Как выходные? — спрашивает Саша, сжимая мою ладонь.
Он верит. Он всегда верит. Саша вообще никогда не сомневается. Шесть лет — и ни разу не спросил, где я была, с кем, почему не отвечала на сообщения. Доверяет полностью. И от этого внутри всё сжимается ещё сильнее. Потому что я уже не та Настя, которую он знает. Я та, которая была в той квартире. Которая чувствовала в себе двух парней сразу. Которая кричала от кайфа и глотала сперму.
Я та, которая ждёт только одного — следующей субботы.
Рюкзак валяется у батареи, на столе остывает чай, в раскрытом задачнике торчит закладка. Раньше такие вечера были для меня маленьким счастьем. Сейчас я с удивлением ловлю себя на том, что не могу вспомнить, о чём мы говорили пять минут назад.
Днём мы с Сашей делаем вид, что готовимся к ЕГЭ. Сидим у меня, учебники раскрыты, ручки в руках, но мы даже не смотрим в них. Он целует меня, гладит под футболкой, залезает под лифчик. Я позволяю. Даже сама помогаю — расстёгиваю, приподнимаюсь, чтобы удобнее было.
Я витаю где-то далеко. В той комнате, пропахшей воском и страстью. Где Паша сжимал мои бёдра, входя сзади, а Женя ждал своего часа. Где я поняла, что жизнь — это не только школа, уроки и Саша. Что есть что-то ещё.
Саша стонет, трогает меня, а я сравниваю. У него пальцы тоньше, движения робкие, осторожные. Он боится сделать больно. А те двое — они просто брали. Уверенно, жадно, по-взрослому. Я закрываю глаза и представляю, что это Паша. Что это Женя. Что это не Саша.
— Насть, — шепчет он, отрываясь от моей груди. — Ты сегодня какая-то... не здесь.
Я вздрагиваю, прогоняя картинки, которые только что были перед глазами. Паша, Женя, свечи, тот диван...
Из непережитого