Входная дверь едва закрылась, за Евгенией Александровной, как она почувствовала, что что-то не так в доме. Ахтар всегда встречал её в прихожей, как только она возвращалась домой с работы, подходя к ней для почесывания его головы. Сегодня коридор был пуст. В доме было тихо, если не считать непонятного, ритмичного звука, из гостиной. Cлишком слабым, чтобы определить. Евгения Александровна пошла на звуком и обомлела. Открыв пошире дверь в гостиную её глазам предстало зрелище...
Её восемнадцатилетняя дочь Катя стояла на руках и коленях на полу, совершенно голая, её спина изогнулась, под грудью Ахтара. Пёс забрал её. Его передние лапы прижали её плечи, его вес прижал её к подушке лежавшей на полу. Взору матери были видны только костлявые выступающие ягодицы и покачивание волос дочери. Ахтар возвышался над ней, крупное собачье тело из мышц и меха. С глазами абсолютного ужаса Евгения Александровна была уверена, что Ахтар насилует её дочь.
Но, когда Катя внезапно заговорила, это не было ни от боли, ни от тревоги.
— Ахтарчик! Боже, это так приятно, так хорошо. Останься, мальчик. Я так близко, останься. Молодец!
Дочь прижалась к Ахтару, гладя его заднюю часть и сжимая его шерстистый бок. Пёс наклонился вперёд, чтобы лизнуть её щёку. «О боже, Ахтар завязал дочь в «Собачий узел», о боже!». Рука Евгении Александровны взметнулась ко рту. Пакет с продуктами упал и ударился о пол. Из её рта вырвался вздох.
Голова Кати повернулась. Стеклянно-зелёные глаза смотрели через комнату. Евгения Александровна ждала стыда, суматохи и крика, от дочери, чтобы она уходила из комнаты. Ничего из этого не произошло. Лицо дочери расплылось в довольной улыбке, — чистого облегчения, Катя рассмеялась, запыхавшись, всё ещё покачиваясь под Ахтаром.
— Мама. Ты дома? — сказала Катя с дрожью явного сексуального возбуждения.
— Не уходи. Останься. Смотри. Это так приятно, мама, я хочу, чтобы ты увидела, как хорошо заниматься сексом с нашим пёсиком.
Евгения Александровна, которая должна была кричать, которая должна была остановить дочь и собаку, вошла в комнату. Ноги несли её сами по себе. Евгения Александровна остановилась менее чем в метре, от парочки.
В комнате пахло сексом: «Cобака, дочь, соль. Непристойные хлюпанья поднимались и опускались с каждым толчком. Ахтар тяжело дышал, Катька стонала. Бёдра пса двигались в плотном ритме, грубо волоча её таз. Дочь позволила его движениям потянуть себя, его узел распух и был заперт в её влагалище. Собачий член был зарыт в девочку, до глубины рукояти, половые губы её влагалища растянуты вокруг ствола собачьего члена. Это выглядело слишком возбуждающе.
— Это потрясающе, мама. Видишь? Подойди ближе. Он такой большой внутри меня. Не могу поверить, сколько он кончает. Катя стонала, её голос был едва связен.
Евгения Александровна действовала инстинктивно. Пальцы прижались между её ног, поверх трусиков, и их влажность была шоком, её собственное возбуждение, уже пропитывало кончики пальцев. В её глазах вспыхнул яркий сексуальный голод.
— Да. Да, мама. Потрогай себя...
Ладонь дочери скользнула вверх, по её плоскому животу, по рёбрам, пальцы сомкнулись на её маленькой груди, щипнули сосок, покатывали его. Другая рука прошла между её ног, где она была прикована к собаке, и она лихорадочно мастурбировала свой клитор, пока Ахтар продолжал тереться, его дыхание тяжело дышало на её шее. Евгения Александровна резко наклонилась кладя свою руку, на ягодицы своей дочери.
— Он застрял во мне. Я привязана к его узлу, он раздавливает меня изнутри. Я чувствую, как он тянет, будто собирается разорвать меня на части, я чувствую всё. Это меня убивает, мама. Он растянул мою маленькую киску.
Неуклюже Евгения Александровна расстегнула блузку, нашла застёжку на бюстгальтере,
Первый раз с девушкой