— Теперь я хочу увидеть, как ты возьмёшь «Собачий узел».
Ахтар лежал в нескольких шагах, подняв заднюю ногу, и вылизывал свой член.
— Он слишком большой. Я ещё не готова.
— Да, ты справишься мама. Маленький кулак Кати сжал грудь Евгении Александровны.
— Я хотела этого с тех пор, как ты вошла в комнату. Не заставляй меня ждать мамочка.
Тело Евгении Александровны говорило правду, которую её рот не смог. Её бёдра были покрыты слюнями и спермой, клитор всё ещё опухший после оргазма, который выжили из неё дочь и собака. Евгения Александровна сглотнула и поизнесла:
— Он только что тебя трахал. Он сможет?
— Сможет! Ещё как! Катя подползла к Ахтару и опустилась на колени рядом с ним. Она без колебаний протянула руку к меховому убежищу на его животе пса, скользнула внутрь и вытащила мягкий ствол в ладонь. Он лежал безжизненно в её хватке, и она нежно гладила его, пока он не начал толстеть. Дочь работала с ним с отработанным, знакомым мастерством. В спешке Евгения Александровна осознала, что за этим стоят годы, без секса. Всё это потерянное время.
— Вот! Катя взяла руку матери и прижала её к его члену.
— Прикоснись к нему. Сначала ему нравится медленно.
Ладонь Евгении Александровна сжала член пса, прежде чем она успела полностью осознать команду. Горячая кожа скользила по упругой коже, а маленькие пальцы переплетались с её, показывая ритм, большой палец у основания, где ножны отступили. Они гладили один и тот же член вместе, кожа скользила по коже.
Я помогаю дочери делать минет нашему псу. Это должно было быть нелепо. Её киска так не думала. Собачий член набухал под ними, удлиняясь, надуваясь, и бёдра Ахтара поднялись в хватке. Из него вырвался низкий рык. Катя рассмеялась.
— Видишь мама? Ему это нравится.
Катя перевернула Ахтара на спину, и он лег, как ягнёнок, с разведенными ногами, обнажённым животом. Толстый, тёмный ствол поднимался, из шерсти паха, набухлость уже увеличивалась у основания. Она наклонилась и взяла его в рот. Они продолжали гладить друг друга, пока её голова покачивалась на собачьем члене. Когда она поднялась, она удержала хватку и кивнула.
— Твоя очередь мама. Это не была просьба, крепкая ладонь на затылке направляла Евгению Александровну вниз к собачьему члену.
Она согласилась. Его странный плоский кончик коснулся её губ. Вкус был резким и щелочным на языке, толщина заставляла её челюсть болеть. Она чувствовала кость, под его кожей. Он терся ей в лицо, и она закашлялась, когда он ударил её по язычку. Прошло так много времени с тех пор, как она делала минет, что забыла контролировать его глубину. Катя сжала ствол и держала его поверхностно. Евгения Александровна обхватила его губами, язык усердно работал. Потом она оттолкнулась от него с хлопком. Катя наклонилась, чтобы занять её место. Они работали с ним вместе, обмениваясь им между губами, одна держала, другая сосала. Собачий член был толстым и пульсировал, под их пальцами, когда Катя отпустила и откинулась назад, тяжело дыша.
— Мама. Он готов к спариванию...
Катя повернула мать за талию, поставила её на четвереньки. Что-то скрутило её в животе, и пальцы дочери скользнули в неё сзади, проверяя, открывая, готовя к тому, что грядёт.
—Так влажно там у тебя. Её голос был едва слышен. «Боже, мам, ты вся промокла ради него».
Ахтар перевернулся и мягко подошёл. Его нос коснулся влагалища Евгении Александровны, поток дыхания пробежал, по её половой щели. Катя схватила Ахтара за холку.
— Спокойно. Он задержал дыхание, тяжело дыша. Катя направила его вперёд, и он запрыгнул, чтобы оседлать Евгению Александровну.
Dreams