неоспоримый вердикт: «Глупо. Шлюха. Мне нравится не совсем человеческий член. Я шлюха, которая получает оргазм, пока моя дочь смотрит, как я совокупляюсь с нашим псом, и мне это чертовски нравится». Она умоляла вслух, чтобы это никогда не закончилось.
Катя потянулась к своей киске, всё ещё расслабленной и красной от собаки, и занялась мастурбацией.
— Да. Да, мама. Бери. Возьми всё от него.
Евгения Александровна подняла локти под себя и слегка приподнялась. Её щека освободилась от пола, и весь вес собаки поднялся на лопатки. Её руки дрожали, и её поза выжало, из Ахтара новый поток спермы.
Евгения Александровна схватила Катю, за бедро и притянула её блестящую лысую щель к лицу. Язык Евгении Александровны нашёл её, лизнул опухшие половые губы, вдвинув в нарушенную дыру. Она почувствовала вкус пота, дочери и лёгкого хлорово-сладкого укуса того, что осталось от собаки. Её рот закрыл источник. Катя вскрикнула и визжала, её бёдра дергались, и когда они покачивались слишком сильно, руки Евгении Александровны поднялись и схватили их, крепко удерживая на месте.
— Не двигайся!
Катя прикусила костяшку пальца и попыталась не двигаться. Евгения Александровна вернулась к поеданию вагины дочери. Теперь удовольствие и боль были одним и тем же чувством, и каждое движение Ахтара вызывало у неё крики. Маленькие оргазмы проходили один за другим: «Один под рёбрами, один прямо по позвоночнику, каждый почти прежде чем она почувствовала, как началось. Она не могла остановить их так же, как и не могла перестать стонать, и лежала, принимая их с собачьим узлом в себе и влагалищем дочери на языке».
Дочь пришла первой, и кончила сильно. Её бёдра сжались по обе стороны от головы Евгении Александровны и сжались. «Так хорошо, так хорошо». Маленькое тело напряглось на её рту, киска горячо и быстро трепетала на языке. Яркий чистый оргазм пронзил Евгению Александровну в ответ.
Влагалище Евгении Александровны приняло больше спермы, чем могло бы выдержать тело, давление нарастало низко за пупком. И её дочь наблюдала за всем этим, как Ахтар разводила её, пока она съела девочку, которую он первой трахнул. Евгения Александровна застонала так громко, сквозь тяжёлое дыхание, выдерживая ещё один непроизвольный микрогазм.
Всплески оргазмов продолжались, пока она не потеряла счёт. Они оставались связанным, держа всё в себе. Ахтар сильнее опирался ей на спину, его дыхание было тяжёлым на её плече. Она лежала под ним. Большой палец Кати стер слезу с щеки Евгении Александровны.
— Ты сделала это, мама. Ты всё забрала. До последней капли.
Глаза Евгении Александровны были закрыты. Ахтар прижал её к полу. Она могла только удовлетворённо стонать, когда дочь обхватила её лицо.
Ослабление было настолько постепенным, что она чуть не заметила, кольцо мышц влагалища отпустило собачий член. Затем Ахтар сдвинулся за её спиной, и член вышел, из влагалища.
Собачья сперма вытекла из неё на пол. Узел выскользнул с влажным волочением. Евгения Александровна хмыкнула. После стольких лет без секса. Её вход во влагалище оставался открытым после этого. Прохладный воздух щекотал её влажные глубины. Её влагалище не было так растянуто с того дня, как родилась Катя. Ахтар отступил, и его член втянулся в меховые ножны, словно там никогда ничего не висело.
Евгения Александровна лежала с открытым ртом — место, которое собачий член заполнил, было огромным и пустым. Руки Кати обвили её сбоку, и она растянулась на полу. Обе дрожали. Катя откинула волосы с лица матери.
— Разве я не говорила, что это будет круто? Ладонь Кати прижималась к влагалищу матери.
— Его сперма всё ещё в тебе мамочка.
Рука Евгении Александровны накрыла руку дочери. Они лежали неподвижно в комнате воцарилась
Лучше портить приличных девочек , чем исправлять блядей !