её входу, сужающаяся и огромная, без выступа, чтобы зацепиться на входе, и костяшки пальцев рук Евгении Александровны побелели. Её бёдра отступили. Катя наклонилась между её лопатками и удержала её.
— Будь хорошей сукой, для Ахтара.
Ахтар настаивал. Стыд был физическим ударом глубоко в животе. Её влагалище сжалось вокруг его члена, уступило, взяло его глубже. Евгения Александровна вскрикнула, её лоб прижался к деревянному полу.
— Вот и всё. Ты справишься с Ахтаром, мама.
Его бёдра двигались короткими и быстрыми толчками. Она подняла свою попу, чтобы встретиться с ним, пытаясь найти ритм, чтобы подстроиться. Собачий узел появился последним. Он прошёл сквозь неё, и она ахнула. Он достиг дна. Всё замерло. На один вдох ей показалось, что это всё, что то, о чём её дочь пыталась ей рассказать, — это только это, глубокое, полное и сделанное. Потом он раздулся. Внутри неё. Луковица откалывалась на дальней стороне входа влагалища. Она потянулась и напряглась, чтобы подойти под него. Уголки её глаз потекли. Она оказалась на пределе собственной плоти, в то самое место, где она перестаёт поддаваться и начинает рваться.
Евгения Александровна резко рванулась вперёд, отрываясь от него, без раздумий. Её собственная киска закрылась на корне, и выпад просто резко прижал её спину к нему. Он был глубже, чем она думала, что может зайти, тяга члена тянула за место, которое могло порваться, если бы она сопротивлялась. Поэтому она подчинилась.
Первая пульсация началась, когда он наконец закончил опухать. Тепло, жидкость, его член утолщался и отпускал её стенки, пока она всё ещё отчаянно пыталась уйти. Она готовилась к тому, что всё закончится так же, как с мужчиной. Ахтар продолжал кончать. Волна за волной, и она с головокружительным шоком поняла, что это не прекратится, что он будет продолжать её наполнять, и она будет продолжать это терпеть.
Ловушка закрылась. Собачий член, который никогда не предназначался для человеческой киски. Ей это очень понравилось.
— О, боже! Евгения Александровна плакала. О боже, Катя!
Бёдра Ахтараснова начали двигаться, но теперь не было «Внутрь-выход», только давление. Их соединённые тела покачивались. У основания позвоночника пробежал короткий и дезориентирующий толчок, прежде чем он успел превратиться в удовольствие. Евгения Александровна заскулила.
Ахтар собрался с силами на полпути, и задняя нога перекинулась ей через бедро — начало поворота. Собачий член потянул её вбок вместе с ним. Катя ударила его по боку. «Останься». Ахтар опустился обратно вдоль её тела, его грудь прижала её плечи к полу.
Затем его кончик члена скользнул, по её шейке матки, куда никогда не доходило ничто. Каждое движение его задней части заставляло его исследовать места, о которых она даже не подозревала. Евгения Александровна царапала руками пол. Её свободная рука откинулась назад и нашла шерсть и твёрдый сустав его ноги. Она перекатилась под ним, пытаясь задать темп, на котором они оба могли бы ехать, а он просто погружался глубже, грудь вдоль её позвоночника, каждый выдох был влажным на её шее. Толчок члена ответил ей вместо толчка. Ничто в её теле не подсказывало, как двигаться. Ничто в его не нуждалось в этом. И под всем этим потоки спермы не прекращались, не торопясь, его тело опустошалось в её.
Катя протянула руку между ними, работая с клитором, пока пёс кончал.
— Кончи для меня, мама. Кончи на его узел. Я хочу почувствовать, как ты кончишь.
Эти пальцы были неумолимы, и оргазм нарастал. Стенки влагалища Евгении Александровны сжались на его толщине, всё её тело дергалось. В центре этого пришла энергия, глубоко, как раз в тот момент, когда она сжалась. Её мысли всплыли среди слёз,
Один день из жизни порноактрисы