Её стоны стали громче, руки впились в его волосы. Она стала двигать бёдрами, встречая его язык. И когда её тело затряслось в оргазме, она прижала его лицо к себе так сильно, что он едва мог дышать, и он чувствовал, как её внутренности сжались вокруг его языка в серии спазмов.
Она откинулась, тяжело дыша, и оттолкнула его голову.
– Достаточно, –
Она выдохнула, и в её голосе впервые появилась мягкая, усталая нота. Александр отполз от неё на коленях, его лицо блестело от её сокровенной влаги, смешанной с остатками спермы других женщин. Он сидел на пятках, опустив голову, чувствуя, как последние капли переживаемого унижения стекают по его душе, оставляя после себя лишь пустое, покорное блаженство.
В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем её сменили сдержанные аплодисменты — не бурные, а уважительные, благодарные. Женщины обменивались взглядами, кивали. Он доказал. Он прошёл.
Лиза подошла к нему первой. Её рука, прохладная и уверенная, легла ему на мокрые от пота волосы.
– Встань, – сказала она негромко, но так, что слово прозвучало как приказ.
Он поднялся, пошатываясь. Ноги плохо слушались, но он устоял. Все двадцать его... хозяйок? Наставниц? Владелиц? — окружили его плотным кольцом. Их лица, такие разные и такие одинаковые в своём холодном совершенстве, смотрели на него с новым выражением — не только с голодным любопытством, но и с долей признания.
– Ты хорошо справился, – констатировала Лиза. Голос её был лишён похвалы, в нём просто констатировался факт. – Теперь ты официально наш. Полностью. Поздравляю.
Марго сзади обняла его за талию, прижалась губами к его потному плечу.
– Наша общая игрушка, – прошептала она. – И мы будем очень ревнивы. Никаких чужих глаз больше. Только мы.
Его снова повели, но уже не так, как раньше — не как вещь, а скорее как ценный, уставший трофей. Они обтерли его влажными салфетками с запахом апельсина и мяты, накинули на плечи длинный, мягкий чёрный халат, который пах кедром и Лизой. В лимузине он сидел уже не на отдельном сиденье, а между Марго и Кирой. Его голова лежала на плече у Киры, её пальцы медленно расчёсывали его волосы. Он почти дремал, убаюканный равномерным гулом двигателя и тёплой усталостью во всех членах.
– Куда мы? – спросил он сипло, не открывая глаз
.– Домой, – ответила Лиза с переднего сиденья. – Наш дом. Твой дом теперь тоже.
Он не стал спрашивать, что это значит. Он просто кивнул, погружаясь в полудрёму, где смешивались образы: вспышки членов на фоне тёмного бархата, вкус спермы на задней стенке глотки, ледяной приказ седой дамы и странная, почти нежная теплота её влагалища на его языке.
Машина остановилась не у стеклянной башни «Аргуса», а у неприметного, но роскошного особняка в закрытом посёлке. Фасад был выдержан в стиле модерн, окна затемнены. Внутри пахло старой древесиной, воском для паркета и всё теми же дорогими духами.
– Это наше убежище, – пояснила Стефания, проводя его через холл с камином. – Здесь живём мы. И теперь будешь жить ты. У тебя будет своя комната. Вернее... наша с тобой комната.
Его отвели на второй этаж, в просторное помещение с высокими потолками. Это была не комната в обычном понимании. Скорее, нечто среднее между спальней и будуаром. В центре стояла огромная круглая кровать на низком постаменте, застеленная чёрным шёлком. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, на одной из них висели наборы изящных, но прочных кожаных ремней и мягких наручков. В углу располагалась глубокая ванна, уже наполненная парящей водой с лепестками роз. Но самым поразительным был прозрачный
Домработница и пьяный хозяин