шкаф-купе, в котором висели вещи — та самая кожаная униформа, в которую его одевали сегодня, а также несколько других нарядов: короткие шорты-слипы из сетки, узкие бриджи из латекса, даже нечто вроде корсета для мужчин.
– Твой гардероб, – улыбнулась Жасмин, открывая дверцу. – Для разных мероприятий и настроений.
– А это... – Марго провела рукой по набору ремней на стене, – на случай, если захочешь почувствовать себя по-настоящему связанным. Или если мы захотим.
Александр молча осматривался. Страха не было. Было спокойное, почти философское принятие. Он продал душу, тело, волю. И взамен получил... это. Роскошную клетку. И двадцать богинь в качестве тюремщиц и любовниц.
– Иди, прими ванну, – мягко, но не допуская возражений, сказала Лиза. – Мы придём к тебе позже. Сегодня ты заслужил отдых. Спокойный.
Он кивнул и, скинув халат, ступил в горячую воду. Она обожгла его кожу, смывая остатки вечера — липкую сперму, пот, запах чужих духов и власти. Он откинулся на краю ванны, закрыл глаза. В голове не было мыслей. Только ощущения: тепло воды, покалывание в разгорячённых мышцах, лёгкая болезненная пустота в заднем проходе, приятная тяжесть в члене.
Он не слышал, как вошли. Просто почувствовал, как вода колыхнулась, и открыл глаза. В ванну, не спеша, погружались Марго и Кира. Они были обнажены, их тела под водой казались ещё более скульптурными и нереальными. Марго села напротив него, её рыжие волосы намокли и потемнели, прилипнув к груди. Кира устроилась сбоку, её тёмная кожа контрастировала с белизной мраморной ванны.
Никто не говорил. Марго взяла губку, намылила её и медленно, тщательно стала мыть его грудь, плечи, шею. Её движения были нежными, почти материнскими. Кира массировала его ноги под водой, её сильные пальцы разминали уставшие икры и бёдра. Это была не ласка, ведущая к сексу. Это был ритуал очищения и обладания. Они мыли свою вещь.
– Ты сегодня был прекрасен, – тихо сказала Марго, касаясь губами его ключицы. – Когда ты ползал к Марине — этой седой суке — на коленях... у меня кончили просто от вида.
– Она одна из старейших и самых уважаемых, – добавила Кира, её пальцы скользнули выше по его бедру, к паху, но лишь слегка коснулись основания его члена. – То, что она позволила тебе это... знак высшего доверия. Ты больше не посторонний. Ты наш.
Александр молчал, лишь кивнул, наслаждаясь прикосновениями. Его член, ожидая привычного насилия, начал медленно наполняться кровью, поднимаясь в тёплой воде.
– Ах ты, ненасытный, – прошептала Кира, наконец обхватив его рукой. Но она не стала дрочить его, а лишь нежно гладила, ощущая пульсацию. – Сегодня не для этого. Сегодня — только это.
Она наклонилась и взяла его член в рот не для глубокого минета, а просто, чтобы почувствовать его вкус, тепло, чтобы обвить языком головку. Это было похоже на поцелуй, только ниже. Марго в это время целовала его в губы — долго, сладко, с языком, её мокрые груди прижимались к его груди.
Он кончил быстро, почти без предупреждения, судорожно выбросив сперму в тёплую воду, в её рот. Кира не отстранилась, а проглотила, не переставая смотреть ему в глаза.
После ванны они укутали его в огромное полотенце и уложили на чёрную шёлковую простыню. Кровать была огромной, и он лежал один посередине, чувствуя себя маленьким мальчиком в логове великанш. Марго и Кира вытерлись и легли по бокам, не прижимаясь, просто присутствуя.
Он заснул почти мгновенно, и его сон был глубоким и без сновидений.
Его разбудил не звук, а ощущение. Чужая тяжесть на груди. Он открыл глаза. В предрассветном полумраке комнаты, освещённой
Кукол и первая любовь