платье, крутилась перед маленьким треснутым зеркалом в коридоре, спрашивала у матери, хорошо ли сидит, не слишком ли обтягивает бёдра.
Платье плотно облегало её молодое, полноватое тело: тяжёлую, высокую грудь, которая заметно колыхалась при каждом движении, тонкую талию и широкие, мягкие бёдра. Когда Настя поворачивалась боком, округлая линия попы красиво выделялась под тонкой тканью.
Елена, глядя на дочь, улыбнулась с грустной нежностью и тихо сказала:
— Я точно такая же была, в твои годы. От таких сисек и жопы мужики шеи сворачивали, когда я по улице шла. Всё будет хорошо, доченька.
Елена терпеливо помогала: высушила и уложила дочери волосы феном, подкрасила глаза дешёвой тушью, нанесла помаду. Они вместе выбрали самые приличные колготки без стрелок, Елена даже отдала Насте свои единственные хорошие серьги-колечки. Всё это время мать спокойно, но настойчиво повторяла советы:
— Будь ласковой. Не спорь. Делай вид, что он самый интересный человек на свете. Улыбайся чаще. Главное — чтобы ты ему запала.
Настя то и дело спрашивала: «А если я ляпну что-то глупое?», «А если я ему не понравлюсь?» — и каждый раз Елена уверенно отвечала:
— Понравишься. Ты у меня красивая.
К вечеру Настя стояла перед зеркалом уже почти готовая — взволнованная, нарядная, с блестящими от волнения глазами. Она обняла мать на прощание и ушла под холодным осенним дождём, полная надежд.
— --
Вернулась она в половине первого ночи. Дверь хлопнула тяжело и безрадостно.
Елена, так и не ложившаяся, вскочила. Настя стояла в коридоре — платье помято, волосы растрёпаны, тушь чёрными дорожками текла по щекам, губы распухшие. Она молча прошла на кухню, села на табуретку и закрыла лицо руками. Плечи дрожали.
— Настя?! Что случилось? Он тебя обидел?
Настя шмыгнула носом и заговорила сквозь слёзы:
— Всё было нормально сначала... Красивое кафе на набережной, он был вежливый, шутил. Мы целовались, он меня лапал — я всё разрешала, как ты сказала. Не сопротивлялась. А потом мы поехали кататься, остановились у реки... Он откинул сиденье и достал свой член. Сказал: «Пососи мне, малышка. Я уже давно хочу».
Елена замерла, сжимая край стола.
— И что ты?
— Я попробовала... — Настя разрыдалась сильнее. — Взяла в рот, но он был большой, горячий... Я не знала, как правильно. Зубами задела пару раз, он дёрнулся. Давилась, слюни текли. Старалась двигать головой быстрее, но он вдруг оттолкнул меня и сказал: «Хватит. Ты вообще умеешь это делать или нет?» Высадил меня у нашего дома... даже не поцеловал на прощание.
Настя закрыла лицо руками и заплакала в голос.
— Мам, я всё испортила! Он больше не напишет... Я видела по его лицу — разочаровался. А я так старалась... Ради нас!
Елена стояла несколько секунд молча. Потом ударила ладонью по столу так, что стаканы подпрыгнули.
— Ты серьёзно, Настя? Восемнадцатилетняя здоровая девка, с сиськами и жопой — и хуй нормально пососать не можеш?! — голос сорвался на крик. — Я в твои годы уже троих парней так ублажала, что они потом за мной бегали! А ты? «Зубами задела, давилась»... Да ты что, маленькая совсем?!
— Так откуда мне знать как надо?! — выкрикнула Настя сквозь слёзы. — Я думала, просто взять в рот и двигать головой... Я старалась, мам! Правда старалась! Он был такой твёрдый.. . меня чуть не стошнило!
Елена прошлась по кухне, халат распахивался на груди. Она достала из верхнего шкафа бутылку водки, плеснула в два стакана. Насте разбавила компотом из холодильника, себе налила чистую. Один стакан резко подвинула дочери.
— Пей. И успокойся. Нам нужно думать, а не реветь.
В кабинете шефа