Настя неуклюже обхватила головку губами и медленно двинулась вниз. Сразу же закашлялась и отстранилась.
— Ничего страшного, — Елена собрала её волосы в кулак и слегка придержала голову. — В первый раз все давятся. Дыши носом. Расслабь горло. Попробуй ещё раз, только медленнее.
Настя сделала вторую попытку. На этот раз получилось глубже, но она снова закашлялась, из глаз потекли слёзы.
— Мам... я не могу... — всхлипнула она.
— Можешь, — жёстко, но спокойно ответила Елена. — Ты должна научиться. Давай ещё. Языком снизу работай, вот здесь. Чувствуешь? А теперь глубже... не останавливайся. Молодец. Вот так уже лучше.
Елена продолжала держать дочь за волосы, направляя её голову вперёд-назад. Кухня наполнилась влажными чавкающими звуками. Настя старалась изо всех сил: глаза были мокрыми, слюни текли по подбородку, но она уже не отстранялась так резко.
— Рукой у основания помогай, — подсказывала Елена. — Не просто головой двигай, а рукой тоже. Представь, что от этого зависит наша жизнь. Потому что так и есть.
Через пятнадцать минут Настя уже справлялась заметно лучше. Движения стали увереннее, хотя всё ещё были скованными. Елена смотрела на неё с тяжёлым, но удовлетворённым выражением.
Елена откинулась назад, тяжело дыша. Она не стала запахивать халат. Её большая грудь тяжело разошлась в стороны от живота, тёмные ареолы казались ещё темнее на фоне бледной кожи. Настя невольно заметила, что на матери нет трусов. Из-под живота, между полных бёдер, виднелись влажные тёмные волосы лобка и слегка блестящие половые губы.
Настя почувствовала, как у неё самой между ног стало горячо и начинает подниматься мелкая дрожь. Стыд смешался с непонятным возбуждением — видеть мать такой, открытой и возбуждённой, было одновременно страшно, запретно и... притягательно.
— Ещё один важный приём, — сказала Елена хрипловато. — Не только рот. Мужики обожают, когда член зажимают между сиськами. Особенно такие большие и мягкие, как у нас с тобой.
Елена приподняла свои тяжёлые груди обеими руками, наклонилась вперёд и зажала дилдо между ними. Она начала медленно двигаться вверх-вниз, сжимая их сильнее.
— Видишь? Главное — сильно прижимать. Чтобы член утонул между ними. Можно плюнуть сверху для скольжения... вот так.
Она собрала слюни и щедро пустила их в ложбинку. Теперь дилдо легко скользил, головка выныривала у подбородка. Елена облизывала её при каждом движении.
— Одновременно сиськи и рот — это убойно. Он будет сходить с ума. Ты тоже попробуй.
Настя, всё ещё на коленях, неуверенно стянула лямки платья. Её молодая грудь крупная грудь вывалилась наружу — круглая, тяжёлая, с маленькими розовыми сосками. Кожа гладкая, без растяжек.
— Подойди ближе, — приказала Елена.
Настя подвинулась. Мать помогла ей зажать дилдо между сиськами дочери. Грудь дочери обхватила ствол со всех сторон. Елена поддерживала Настину грудь, пока дочь пыталась сосредоточиться что бы скользкий фаллоимитатор не выскочил из мягких тисков. Настя чувствовала тепло материнских ладоней, запах её тела. Это было невероятно стыдно и возбуждающе одновременно.
— Сжимай сильнее... вот так. Чувствуешь, как он скользит? Плюй, не стесняйся. Мужикам нравится, когда всё мокрое и похабное.
Слюни текли по ложбинке, капали на платье. Настя тяжело дышала, щёки пылали.
— Запомни это. Когда будешь с Ковалёвым — сама предложи. Скажи: «Хочешь между моих сисек?» Он сразу растает.
Через несколько минут Елена наконец отстранилась. В голове у неё крутилась мысль: резиновый член — это всё не то. Так Настя ничему по-настоящему не научится. Испугается, когда дойдёт до настоящего, живого. Нужно идти дальше.
— Хватит, — сказала она. — Техника уже неплохая. Но резиновый хуй — это не то. Тепла нет, крови нет, он не стонет, не
Школьный врач