– Видишь? – хрипло прошептал он. – Он тебя помнит. Он хочет тебя снова.
– Я тоже, – выдохнула она и сама прижалась к нему, почувствовав твёрдый бугорок у своего лобка. Лёгкое трение через две ткани заставило её выдохнуть струйкой горячего воздуха ему в шею.
Она потянула его за руку к кровати. Он не сопротивлялся. Они опустились на узкий матрац, который скрипнул под их весом. Лежали рядом, лицом к лицу, дыша в одну точку пространства между ними.
– Только прикоснуться, – прошептала Анна, как будто пытаясь установить новые правила для уже начавшегося ада. – Просто… чтобы знать, что это не сон.
Её рука скользнула под его футболку, ладонь легла на плоский, напряжённый живот. Её прикосновение было исследующим, почти невинным, но от него всё его тело вздрогнуло. Он ответил тем же, запустив руку под её пижамную кофточку. Его пальцы наткнулись на тёплую, гладкую кожу её спины, на застёжку лифчика.
Не думая, он расстегнул её одним движением. Кофточка отъехала в сторону, и её груди, тяжёлые и бледные в тусклом свете из-за двери, вывалились наружу. Он смотрел на них, на тёмные ареолы и крупные соски, которые уже видел сегодня крупным планом, которые сосал, покусывал. Теперь они принадлежали не актрисе на площадке, а его сестре. Его Ане.
Он опустил голову и взял один сосок в рот. Тихо, без жадности, просто обхватив его губами. Анна вскрикнула, закусив кулак, чтобы заглушить звук. Её рука вцепилась в его волосы, не отталкивая, а прижимая его сильнее к себе. Он ласкал её языком, чувствуя, как сосок набухает, твердеет. Его рука сползла вниз, под резинку пижамных штанов, скользнула по гладкому животу вниз, к той самой щели, которая теперь была для него не просто частью женского тела, а конкретным, памятным местом. Он нащупал лобок, уже влажный от её возбуждения. Она задержала дыхание.
– Мы не можем… – прошептал он, но его пальцы уже раздвигали складки её половых губ, находили набухший, твёрдый клитор.
– Нет… не можем… – простонала она в ответ, но её бёдра сами приподнялись, чтобы облегчить ему доступ. Он начал водить пальцем по её влажному, горячему входу, ощущая знакомую, сжимающуюся плотность. Она была такой же возбуждённой, как и на съёмках. Его член болезненно пульсировал, требуя освобождения.
Он оторвался от её груди, глядя ей в глаза. В них было то же опустошённое, обречённое вожделение, что и у него.
– Я хочу тебя, – сказал он, и это была чистая правда, от которой самому становилось страшно. – Я ненавижу себя за это, но я хочу.
– Я тоже, – она зажмурилась. – Боже, помоги мне, я тоже хочу.
Она сама стащила с себя пижамные штаны, скинула их на пол. Потом помогла ему снять его одежду. Они лежали голые на его постели, в комнате, где он вырос. Ветер за окном выл в старых рамах. Они касались друг друга уже не как брат и сестра, а как любовники, знающие тела друг друга до мелочей. Его рука обводила контур её бедра, скользила к ягодицам, ласкала ту самую родинку на внутренней стороне бедра, которую он заметил ещё днём. Он знал каждую её реакцию, каждый вздох. Она знала, как он любит, когда её пальцы впиваются в его спину.
Он перевернул её на спину, оказался между её разведённых ног. В темноте он видел лишь бледное сияние её кожи, тёмный треугольник волос, влажный блеск между ног. Он опустился, прижался лбом к её лбу.
– Скажи «нет», и я остановлюсь, – прошептал он в последний раз.
рассказ о Даше