её лицо оказалось рядом с членом, который Катя сосала, глубоко захватывая его. Анна смотрела на это завороженно. Потом её язык лизнул основание.
Саша затрясся.
– Смена позиции! Анна сверху! – командовал режиссёр.
Катя отошла, её губы блестели от слюны и смазки. Саша лежал, тяжело дыша, член пульсировал на его животе, липкий и готовый. Режиссёр жестом указал Анне занять позицию.
– Сядь на него, лицом к нему. Медленно. Мы должны видеть выражение ваших лиц, – сказал он, и в его голосе прозвучало уже не деловое, а какое-то алчное любопытство.
Анна посмотрела на брата. В её глазах всё ещё плескался ужас, но под ним уже бушевало что-то иное — тёмное, липкое, почти такое же животное, как и его эрекция. Она перекинула ногу через его бёдра, оказавшись сверху. Кожа к коже. Её упругие ягодицы коснулись его члена. Саша ахнул, его руки сами собой вцепились в её узкую талию.
– Смажь его получше, – тихо подсказала Катя, протягивая Анне маленький флакон с лубрикантом.
Анна взяла его дрожащими пальцами, выдавила прозрачную густую жидкость на ладонь. Она опустила взгляд на его член, который бился у неё между ног, твёрдый как камень, с набухшей фиолетовой головкой.
Капля её собственной влаги, предательски выступившая между её ног, смешалась с холодным гелем на её ладони. Она обхватила его ствол, медленно повела вверх-вниз. Кожа под её пальцами была горячей, почти обжигающей, жилистой. Саша застонал, запрокинув голову.
– Саша… – прошептала она, и в этом шёпоте было столько отчаяния и чего-то такого, от чего у него свело живот.
Она приподнялась на коленях, направила головку его члена к своему влагалищу.
Саша видел всё: её аккуратно подстриженный тёмный треугольник, блестящие от возбуждения и смазки розовые половые губы, которые трепетали в ожидании. Он зажмурился. Но это не помогло. Он почувствовал, как мягкое, обжигающе влажное тепло начало обволакивать его головку.
Анна медленно, с тихим стоном, опускалась на него. Сантиметр за сантиметром.
Его член входил в неё с тугим, сочным сопротивлением. Она была невероятно тесной.
Саша, открыв глаза, увидел, как её лицо искажается от смеси боли и невыносимого наслаждения. Она полностью опустилась на него, приняв его внутрь себя до самого основания. Они оба замерли, объятые одним ритмом тяжелого дыхания. Он был внутри своей сестры. Это осознание, чудовищное и непреложное, взорвалось в его мозгу, и одновременно низ живота пронзила волна такого сладострастия, что он увидел звёзды.
– Двигайся, – прошипел режиссёр.
Анна начала подниматься и опускаться. Сначала неуверенно, скованно. Но с каждым движением её тело привыкало к нему, к этой чудовищной близости. Её внутренние мышцы сжимали его, присасывались к его члену, когда она поднималась, и обволакивали влажным жаром при движении вниз. Её груди прыгали перед его лицом, крупные, с тёмно-коричневыми ареолами.
Саша не выдержал, поднял голову и взял один сосок в рот. Он был твёрдым, как горошина. Анна вскрикнула, её движения стали резче, глубже. Она ускорялась, уже не слушая никаких команд, повинуясь только нарастающему внутри неё пожару.
Катя не осталась в стороне. Она пристроилась сзади Анны, её руки обхватили грудь подруги, пальцы принялись теребить её соски. Потом она наклонилась и начала целовать и кусать вожделенно её плечо, шею. Она ловила взгляд Саши над Аниным плечом, и в её глазах горел не просто профессиональный интерес, а дикий, соучастнический азарт.
– Смените угол! – кричал Марк операторам. – Крупно на место соединения! Дайте мне эту влагу, этот трепет!
Камера с гудением наехала на то место, где тело Анны принимало в себя член её брата. Каждый раз, когда она поднималась, на мгновение показывалась блестящая, растянутая плоть, а затем с хлюпающим звуком
?Вся семья ? муж, жена и двое дочерей ? проститутки?