исчезала, поглощая его снова. Звук был откровенным, влажным, пошлым.
– Боже… я не могу… – застонала Анна, и её ноги затряслись. Она насаживалась на него с новой яростью, её бёдра хлопали по его коже. Её внутренние стенки начали судорожно сжиматься. Она кончала, её крик сорвался с губ — высокий, разбитый, полный стыда и невероятного наслаждения. Вульва её сжалась, из неё хлынула новая волна тепла, омывая его ствол.
Это стало последней каплей для Саши. Её оргазм, её дикие, сжимающие его судороги, вид её потерянного лица — всё это снесло последние барьеры.
– Аня! – хрипло крикнул он и, впившись пальцами в её ягодицы, начал яростно долбить её снизу, потеряв всякий ритм, просто вгоняя в неё свой член с силой, от которой диван сдвинулся с места. Он чувствовал, как нарастает нестерпимое давление внизу живота, в мошонке.
– Кончаешь? Кончай в неё! – скомандовал Марк. Это уже не было частью сценария. Это было его личное, садистское удовольствие.
Саша не мог сдержаться, даже если бы захотел.
С глухим рёвом он извергнулся внутрь Анны. Это казалось бесконечным. Волны спермы, горячие и густые, вырывались из него, наполняя её сжимающееся нутро. Он чувствовал каждую пульсацию своего члена, каждое биение её влагалища вокруг него.
Анна, всё ещё в конвульсиях собственного оргазма, чувствовала, как его семя заполняет её, горячее и обильное, и её стоны стали тише, переходя в хриплые всхлипы.
Когда пульсации стихли, они замерли, прилипшие друг к другу кожей, потом, дыханием. В воздухе стоял тяжёлый запах секса, пота и отчаяния.
Саша лежал, глядя в потолок, с чувством полнейшей опустошённости. Член, медленно становясь мягким, выскользнул из Анны с тихим, влажным звуком. По его стволу и её внутренней стороне бедра потекла белая, густая капля.
Марк выкрикнул «Стоп!» и разразился короткими аплодисментами.
– Браво! Просто браво! Химия — потрясающая. Натуральность — стопроцентная. Это будет хит.
Анна, не глядя ни на кого, с трудом поднялась с Саши. Её ноги подкосились, но Катя успела её подхватить. Лицо Анны было залито слезами и тушью. Она молча потянулась к халату, накинула его, плотно затянула пояс, будто пытаясь спрятать своё тело, сделать его невидимым.
– Перерыв пятнадцать минут, потом следующая сцена. С Катей, – объявил Марк и вышел, разговаривая по телефону.
В гримёрке воцарилась гробовая тишина. Саша сидел на стуле, уставившись в пол. Он чувствовал запах Анны на своей коже, вкус её груди во рту. Его тело было разбито и развращено до основания.
Катя первой нарушила молчание. Она подошла к умывальнику, начала смывать с себя грим.
– Я пойду за кофе. Вам? – её голос звучал устало, но без осуждения.
Анна молча покачала головой. Саша тоже.
Когда Катя вышла, Анна подняла на брата глаза.
– Саша…
– Не говори, – перебил он грубо. – Не говори ничего.
– Но мы должны…
– Ничего мы не должны! – он вскочил, и его голос сорвался. – Мы это сделали. Всё. Точка. Мы получим деньги и забудем. Навсегда. Ты меня поняла?
Он видел, как её лицо снова исказилось от боли, но теперь в его душе не было места жалости. Был только стыд, горечь и злость — на себя, на неё, на весь этот проклятый мир.
Вернувшаяся Катя принесла три бумажных стаканчика. Молча расставила их. Потягивая горький кофе, они избегали смотреть друг на друга.
– Следующая сцена… – начала Катя, но замолчала.
– Я знаю, – хрипло сказал Саша. Его член, к его ужасу и новому приступу стыда, снова начал подавать признаки жизни под халатом. Тело, преданное им, жило своей пошлой, животной жизнью.
Дошутилась