и дрочишь прямо тут. Мне это спать вообще не помешает, я просто уткнусь в стену.
Макс от такого предложения даже завис на секунду, переваривая информацию.
— Слушай, ну это уже как-то совсем... Он почесал затылок. — Одно дело, когда ты мимо проходишь, и совсем другое дрочить на соседней подушке, пока ты засыпаешь. Как-то слишком странно, нет?
Я только отмахнулась, выстраивая железобетонные доводы:
— Мы были в сауне, где все голые. Я видела тебя утром со стопроцентным стояком. Ничего нового, шокирующего или сверхъестественного я там не увижу.
Мы же договорились убрать все эти дурацкие социальные условности. Это просто физиологический процесс, как стакан воды выпить. Мне нужен сон, тебе разрядка и дофамин. Никто никому не мешает.
Макс подумал, признал логику и согласился. Брату тоже не улыбалось возвращаться к мелкому экрану телефона и впотьмам караулить коридор.
И да я действительно хотела ложиться пораньше.
Следующие два дня мы честно пытались обкатать эту схему. В десять вечера я забиралась под одеяло, отворачивалась к стенке и закрывала глаза, настраиваясь на сон. Макс устраивался рядом на краю кровати перед экраном телевизора, спускал трико и начинал свой привычный ритуал.
Но на практике уснуть я не могла, да и в какой-то степени не пыталась. Когда в полуметре от тебя в тишине комнаты раздается плотное, ритмичное шуршание, а следом начинается тяжелое, глубокое мужское дыхание человека, который ловит свой пиковый кайф, мозг отказывается отключаться. Я лежала, ловила спиной каждую вибрацию матраса, потом медленно развернулась и стала смотреть как он дрочит и на что. Он пару раз оборачивался но я просто закрывала глаза и делала вид что сплю. Правда чувствовала как он задерживает взгляд на мне, так как спала я голая и мои соски отчетливо торчали наружу. Когда я чувствовала, движение, снова открывала глаза. Меня так сильно возбуждало, что я вижу его и как он кончает, что мне захотелось и самой подрочить.
Две ночи подряд я засыпала только тогда, когда Макс наконец заканчивал и уходил в душ и то после того как проделаю все сама.
На третье утро я поняла, что хочу поговорить с ним.
Когда Макс пришел на кухню пить кофе, я повернулась к нему и завязала новый разговор:
Макс, надо обсудить наши ночные сессии. Стратегия со сном не работает, я всё равно не сплю, пока ты в процессе. Но главная проблема, мне тоже хочется подрочить. Прости я немного посмотрела, на экран и меня затянуло. И мне не важно что ты делаешь. Но вот все эти стоны и минеты на экране меня возбуждают.
Если коротко то я хочу тоже подрочить, но у нас же нет другого времени, так что может мы вместе подрочим?
Макс в этот раз не сопротивлялся толком, лишь сказал, что уже не видит разницы, так что почему бы и нет.
В десять вечера обстановка в комнате изменилась. Напряжение никуда не делось, но теперь оно было легальным и общим. Мы устроились на кровати вдвоем. Большой экран телевизора привычно заиграл яркими красками, а из динамиков пошли те самые сочные, раскатистые стоны, от которых внутри всё мгновенно плавиться.
Макс привычно спустил свои трико, освобождая каменный стояк.
Я скинула шорты и улеглась рядом, широко разведя колени.
Мы запустили руки каждый к себе, но теперь наши взгляды то и дело пересекались. Видеть, как Макс в паре сантиметров от меня плотно сжимает пальцами свой член, двигаясь в такт звукам с экрана, было мощнейшим стимулятором. Его рваное дыхание смешивалось с аудиодорожкой видео, создавая в комнате невероятный, густой резонанс.
Я двигала пальцами внутри себя, полностью растворяясь в этом общем ритме. Это была чистая, концентрированная свобода от
кыса