свои настоящие эмоции, сомнения и слабости. Девчонки ведь боятся показаться уязвимыми или «не такими» ничуть не меньше твоего. Когда они видят перед собой безупречного, непробиваемого мачо, они подсознательно понимают: «Так, этот парень играет по жестким правилам». И вместо того чтобы открыться, они включают свою встречную маску, загадочной леди, недотроги или капризной стервы. В итоге вы встречаетесь не сами, а встречаются две ваши социальные обложки. Вы можете трахаться месяцами, но так и не узнать, что у человека в голове. Я отпила чаю и продолжила.
— Большинство девушек зажаты рамками того самого стыда. Им с детства внушают, что хотеть секса, говорить о нём открыто или, упаси боже, спокойно реагировать на мужскую наготу это «неприлично». Поэтому они усложняют, строят из себя то, чем не являются, и ждут от мужчины, что он будет экстрасенсом. Им тяжело признать свои шкурные, животные потребности.
Я посмотрела на Макса, улыбнувшись:
— Именно поэтому у нас с тобой сейчас уникальный формат. Мы выкинули весь этот этикет на помойку. На нас это все не действует, потому что мы брат и сестра и не воспринимаем друг друга как сексуальных партнёров. Ты знаешь, что я могу зайти и увидеть, как ты дрочишь или спишь со стояком, и никто не сделает из этого трагедию или повод для грязных шуток. Мы признали физиологию друг друга. И парадокс в том, что именно через это полное снятие барьеров и рождается та самая близость и свобода, которую ты не можешь найти на обычных свиданиях. Потому что здесь нет нужды притворяться. Секс штука простая, а вот найти человека, с которым можно быть ментально голым это реальный дефицит. И я ищу себе такого парня. Чтобы он не выносил мне мозг ревностью и не устраивал скандалы на пустом месте. Например, просто потому, что я хочу поехать на море и позагорать голая на пляже. Ну вот хочется мне нормального, ровного загара без этих дурацких лямок, полосок и предрассудков.
Я сделала паузу, вспоминая наши недавние выходные, и усмехнулась:
— Я это, на самом деле, чётко поняла, когда ты сводил меня в ту сауну, хах. Когда я там легла без всего, а потом зашли те парни... Я поймала очень странное, но крутое состояние. Я чувствовала себя и беззащитной, и в абсолютной безопасности одновременно. Это дикий контраст, но он стирает все внутренние барьеры. Ты просто принимаешь своё тело и чужие взгляды, и тебе от этого кайфово.
Макс слушал очень внимательно, даже взгляд не отводил, переваривая мои слова. Было видно, что для него такая женская позиция, это полный разрыв шаблонов, но разрыв приятный.
Я глянула на часы и поднялась со стула.
— Так, ладно, философ, время уже десять. Я потянулась, из-за чего моя грудь снова на секунду привлекла всё внимание Макса. — Я сейчас заварю себе свежий чай, так что комната в твоём распоряжении. Но тебе лучше поторопиться, а то мне сегодня хочется лечь пораньше. А то вчера у тебя ушел почти час на дрочку. Не знала, что это столько времени требует.
Макс от такой внезапной шпильки аж квасом слегка поперхнулся, но тут же широко усмехнулся, оценив подкол.
— Принято. Хрипло отозвался он, уже вовсю разглядывая контуры моих шорт сзади.
— Постараюсь уложиться в норматив.
Я ушла пить чай.
Я сидела за столом, обхватив руками теплую кружку с чаем, но пить его уже не могла. В звенящей тишине квартиры звуки из гостиной казались оглушительными. Макс, видимо, забил на мой совет про скорость, из комнаты доносилось его тяжелое, прерывистое дыхание и этот четкий, хлесткий звук трения кожи. Настоящий, плотный
Людка-соседка