чтобы видеть, как он срывает его с меня взглядом, а потом и руками. Я готовила его любимые блюда, но еда была лишь прелюдией к другому пиршеству.
Начались выходные. Сергей должен был скоро вернуться. И я поняла, что не хочу терять ни дня. В субботу утром я разбудила сына не будильником, а своим ртом на его утренней эрекции. Он проснулся со стоном. Мы позавтракали голыми, и я, сидя напротив него, играла своей грудью, наблюдая, как он краснеет и теряет дар речи. Потом я увела его в гостиную, уложила на ковер и села на его лицо, требуя ласк, пока сама ласкала его член рукой. Мы провели так весь день — переходя от одной комнаты к другой, пробуя новые позы, новые места. На диване, на полу в прихожей, даже на подоконнике в его комнате, прижавшись к холодному стеклу, пока за окном шел дождь. Я заставляла его лизать мои ножки, каждый пальчик, ступню и пяточку и он все это делал.
К вечеру мы были измотаны, покрыты следами укусов, царапин, высохшей спермой и смазкой. Мы лежали в моей кровати, и я прижималась к его горячему телу, чувствуя полное, животное удовлетворение. Я уже не могла представить жизнь без этого. Без этих тайных встреч, без этого греха, который стал для меня единственным светом.
Возвращение мужа было неизбежным. Я знала, что это случится, но когда он позвонил и сказал, что будет в течении дня, у меня внутри все сжалось в тугой узел страха и... неизвестности.
Я подготовилась. Перестирала все постельное белье, проветрила квартиру, убрала все следы нашей с Артемом вседозволенности. Мы договорились: никаких взглядов, никаких случайных прикосновений при отце.
Сергей приехал вечером, уставший. Я встретила его в прихожей, чмокнула в щеку. Артем вышел из своей комнаты, кивнул отцу, сказал «привет, пап» и ушел обратно. Нормально. Спокойно.
За ужином мы говорили о его рейсе, о новых правилах, о ценах на топливо. Я подливала ему чай, улыбалась, кивала. Под столом моя босая нога слегка касалась пальчиками ноги сына Артема. Он вздрагивал, но не поднимал глаз.
Ночью, когда мы легли в спальню, Сергей, недолго думая, полез на меня. Так было всегда — после долгого отсутствия ему нужно было разрядиться, и я была просто инструментом. Но сегодня я хотела, чтобы это было по-другому.
— Серёж, — прошептала я, когда он начал целовать мою шею, — давай дверь откроем. Душно.
Он удивился, но не стал спорить. Я встала, подошла к двери и распахнула ее настежь. В коридоре горел тусклый ночник. Комната Артема была через коридор. Я знала, что он не спит. Я знала, что он слышит.
Вернувшись в кровать, я легла на спину и раздвинула ноги. Сергей навис надо мной. Он вошел в меня сразу, без прелюдий, сухо и грубо. Я закусила губу, но потом, вспомнив, зачем я это делаю, застонала громко, театрально, так, как никогда не стонала с ним.
— О да, Серёжа... сильнее... трахай меня... — выкрикивала я, сжимая его плечи.
Он был ошарашен таким приемом, но ему нравилось. Он задвигался быстрее, тяжело дыша. А я представляла, что Артем стоит в коридоре, прислонившись к стене, слушая, как его мать трахает отец. Представляла, как его рука скользит вниз по животу, сжимает свой твердый член. Эта мысль завела меня по-настоящему. Я застонала уже искренне, выгнув спину.
— Да... кончи в меня... залей меня всю... — кричала я, и мой голос разносился по всей квартире.
Сергей кончил с хриплым рыком, изливаясь в меня теплыми, густыми струями. Я продолжала стонать, даже когда он вышел, сжимая ноги, чтобы его сперма
Исправительная школа