Неделя после бани прошла тихо. Мы почти не говорили о том, что было в парной. Только иногда Маша вечером, уже в темноте, прижималась ко мне и тихо спрашивала:
— Ты всё ещё чувствуешь тот запах?
Я кивал. Чувствовал. Не пар и веники. Её. Как она стояла на коленях на мокрых досках, как потом, уже дома, я целовал её между ног и чувствовал чужой вкус на языке. Стыдно было вспоминать. И в то же время член дёргался даже от мысли.
Сегодня она сама пришла с ноутбуком.
Села рядом на диван, открыла крышку и сказала спокойно, почти буднично:
— Я хочу сделать что-то для тебя. Не для себя. Для тебя.
Я посмотрел на неё. Она смотрела в экран, щёки уже чуть розовые.
— Что именно?
— Массаж. Эротический. Чтобы тебе сделали. Я просто рядом буду.
Внутри сразу сжалось. Стыд и вина накатились одновременно — как будто я уже согласился на что-то, чего не должен хотеть. И тут же под этим стыдом поднялось тепло в паху. Я кивнул.
Мы долго листали. Я сам сказал, что хочу:
— Лет тридцати. Чтобы формы были. Грудь большая. Руки сильные. И чтобы умела... ну, попу. И доминировала, а не просто гладила.
Маша молча кивала, иногда задерживала дыхание. Мы перебирали анкеты. Потом остановились на одной.
«Рыжая Бестия». На фото — женщина лет 30-35, рыжие волосы, уверенный взгляд, большая грудь в чёрном белье, широкие бёдра. В описании коротко: сильные руки, опыт с парами, доминирование, не для новичков.
— Вот эта, — сказал я.
Маша долго смотрела на фото. Потом тихо:
— Она... крупная.
— Да.
Она взяла телефон и написала сама. Я сидел рядом и видел, как она набирает текст. Пальцы чуть дрожали. Написала, что приедем вдвоём, что она будет только смотреть и не вмешиваться. Договорились на вечер.
Пока собирались, Маша почти не говорила. Надела простое платье, волосы собрала. Я заметил, что она пару раз провела рукой по своему животу — как будто успокаивала себя.
В машине ехали молча. За окном уже темнело. Я чувствовал, как в груди тяжело и тепло одновременно. Стыдно было, что я так хочу. Виновато — перед ней. И от этой вины член уже полустоял в штанах. Маша смотрела в окно, потом тихо сказала:
— Я сама это предложила. Ты не просил.
— Знаю.
Она положила ладонь мне на колено. Тёплая. Пальцы чуть сжали.
— Если тебе будет плохо... скажи. Я сразу остановлю.
Я кивнул. Не сказал, что мне уже плохо и хорошо одновременно. Что стыд сидит где-то под рёбрами и от этого хочется ещё сильнее.
Дорога была недолгой. Я смотрел на её профиль и думал о том, что через час какая-то чужая женщина будет трогать меня, а Маша будет сидеть рядом и смотреть. От этой мысли во рту пересохло, а в штанах стало тесно.
Маша тихо выдохнула и сжала моё колено сильнее.
Мы приехали. Квартира была на втором этаже частного дома, дверь открылась почти сразу.
Бестия стояла в дверном проёме. Короткий халат, тонкий, полупрозрачный. Под ним — красные трусы и лифчик. Грудь тяжёлая, соски уже чуть просвечивали через ткань. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и лежали на плечах. Запах от неё шёл сразу — тёплый, чуть сладковатый, смесь тела и какого-то масла.
Она окинула нас взглядом и чуть приподняла бровь.
— Вы вдвоём?
Маша шагнула вперёд первой. Голос у неё был спокойный, только чуть ниже обычного:
— Да. Я не буду вмешиваться. Просто посмотрю. Если что — скажу.
Бестия кивнула, отошла, пропуская нас. Халат чуть распахнулся, когда она поворачивалась. Я увидел, как ткань лифчика впивается в мягкую плоть груди, как красные трусы сидят на
По-новому