куда доставал. Она мнёт мой член рукой, сильно, масляно. Член пульсирует в её пальцах.
Я смотрел вверх — на её живот, на грудь, которая качается. И краем глаза видел Машу. Она уже не смотрела в телефон. Смотрела на нас. Губы чуть приоткрыты.
Бестия опустилась ниже. Теперь я доставал языком глубже. Вкус сильнее. Она тихо выдохнула и сжала член сильнее.
Бестия опустилась ещё ниже. Теперь её вес лёг мне на лицо полностью. Киска прижалась плотно, волосы лезли в рот и в нос. Я дышал через нос и сразу чувствовал, как тяжело. Она села уверенно, бёдрами сжала мне голову с боков.
— Лижи, — сказала спокойно. Голос сверху, чуть приглушённый.
Я лизал. Язык скользил между губ, по клитору, по влажным завиткам. Вкус был сильнее — тёплый, чуть солоноватый, с привкусом масла. Она двигала бёдрами медленно, то прижимая сильнее, то чуть отпуская. Когда прижимала — дышать почти не получалось. Я хватал воздух коротко, когда она приподнималась на секунду.
Рукой она продолжала мять член. Пальцы скользкие, сжатие сильное. Иногда проводила ногтем по головке, и я дёргался под ней. От этого она только сильнее садилась.
Маша с дивана тихо:
— Ей... ей нравится, когда ты задыхаешься.
Бестия усмехнулась. Я почувствовал, как её живот чуть напрягся.
— Правильно. Дыши, когда я разрешу.
Она села плотнее. Киска полностью закрыла рот и нос. Я чувствовал, как её внутренние губы пульсируют на языке, как влага стекает мне на подбородок. Волосы щекотали щёки. Я лизал глубже, куда доставал, и она отвечала — чуть двигала бёдрами в такт.
Потом она приподнялась. Я глотнул воздуха. Губы и подбородок мокрые.
— Ещё, — сказала.
И снова села. На этот раз дольше. Я чувствовал её вес, тепло, как она слегка покачивается. Член в её руке пульсировал. Она сжимала его у основания и медленно проводила вверх, размазывая масло и то, что уже вытекло.
Маша поднялась с дивана. Я услышал, как она подошла ближе. Потом её голос совсем рядом, чуть хриплый:
— У неё... там всё мокрое. От тебя.
Бестия не ответила. Только сильнее прижала мою голову бёдрами и продолжила двигать. Я лизал, задыхался, снова лизал. Вкус заполнял рот. Стыда уже почти не было — только тяжесть, жар и то, как сильно стоял член в её руке.
Бестия приподнялась и сдвинулась ниже. Теперь она сидела у меня на груди, лицом ко мне. Киска осталась чуть выше подбородка, мокрая, волосатая. Она поставила стопы мне на плечи.
— Лижи, — сказала.
Я взял её правую стопу в руки. Красный педикюр, ногти аккуратные, чуть длинные. Кожа на пятке чуть грубее, небольшие мозоли — тёплые и сухие. Я провёл языком по стопе. Вкус кожи, чуть солёный от пота, с остатками масла. Она выдохнула и чуть прижала стопу к моему рту.
Я сосал пальцы по одному. Красный лак гладкий, скользкий от слюны. Между пальцами вкус сильнее, насыщеннее. Левую стопу она поставила мне на грудь и медленно водила ею, пока я работал языком.
Маша стояла рядом. Я слышал её дыхание.
— У неё стопы... больше моих, — сказала тихо.
Бестия кивнула, не глядя на неё.
— Работай.
Я лизал пятку, проводил языком по мозолям, чувствовал шершавость. Она сжала пальцы ног, и я взял их глубже в рот.
Потом она сдвинулась ещё ниже. Села попой прямо на мой член. Без проникновения — просто легла на него сверху, лицом ко мне. Член лёг между её ягодиц, в ложбинку. Она опёрлась руками мне на бёдра и начала елозить. Медленно, тяжело. Масло и её влага делали скольжение горячим.
Я снова потянулся к стопам. Она подняла одну и дала мне. Я сосал, пока она двигалась.
Жанна Николаевна. Дорога из учителей, в шлюшки.