рот. Она не отпускала, пока я не проглотил всё до капли. Моча попадала и в нос - от этого там все начало щипать.
Потом приподнялась и дала ещё. На этот раз почти всё сразу. Тёплая жидкость заполнила рот, потекла по уголкам губ на подбородок. Я глотал, давился чуть-чуть, и она сразу села обратно, закрывая. Вес тяжёлый, уверенный. Я чувствовал, как она слегка трётся, пока я доглатываю.
Член стоял каменный. Она потянулась назад и сжала его у основания, не давая кончить.
Маша наклонилась ближе. Я видел её лицо сбоку.
— Олеж... ты весь мокрый. И грязный.
Бестия усмехнулась и пустила последнюю короткую струю прямо в открытый рот. Я проглотил. Она села плотно, придавила и начала медленно двигаться, размазывая всё по моему лицу.
— Теперь лижи чисто, — сказала.
Я лизал. Вкус уже другой — смешанный, тёплый, не родной. Она держала меня весом и продолжала сжимать член сзади, не давая расслабиться. Маша тихо дышала рядом, почти касаясь моего плеча.
Бестия всё ещё сидела на лице, но уже не всем весом. Я лизал, чувствуя, как она чуть расслабилась. Член пульсировал в её руке. Она сжимала его у основания и медленно проводила рукой вверх, не давая мне кончить.
Я был на грани. Дыхание сбивалось, бёдра сами пытались толкнуться вверх.
И в этот момент я почувствовал другое. Тёплые губы обхватили головку. Не её рука. Губы. Мягкие, влажные, знакомые.
Маша.
Она взяла в рот глубоко, сразу. Язык прошёлся по стволу снизу. Я дёрнулся. Бестия чуть приподнялась, давая мне дышать, но не слезла полностью. Волосатая и мокрая киска всё ещё плотно касалась моих губ.
Маша сосала медленно и плотно. Я чувствовал, как её губы скользят, как она глотает то, что уже было на члене — масло, мою смазку, следы Бестии. Она взяла глубже, носом уткнулась в низ живота, и я не выдержал.
Кончил. Сильно. Пульсами прямо ей в рот. Она не отстранилась. Глотала, продолжая сосать, пока я не опустел. Я чувствовал, как её горло работает, как она принимает всё.
Бестия слезла. Медленно, тяжело. Подбородок и щёки у меня были мокрые — от неё, от всего. Я лежал и дышал ртом.
Маша поднялась с колен. В уголках губ белела сперма. Она провела языком, собрала и проглотила. Посмотрела на меня. Глаза тёмные, щёки красные.
Бестия стояла рядом, голая, спокойная. Грудь ещё чуть покачивалась от дыхания.
— Хорошо, — сказала она просто.
Маша кивнула. Не мне. Ей.
Я смотрел на жену. На то, как она облизывает губы. На то, как стоит рядом с чужой голой женщиной и не отводит взгляд. В груди было тяжело и горячо одновременно. Не стыд уже. Что-то другое.
Бестия взяла полотенце и протянула мне.
— Душ там же.
Я сел. Ноги чуть дрожали. Маша стояла близко. Я видел, как у неё на подбородке осталась тонкая белая полоска. Она заметила мой взгляд и медленно стёрла её пальцем, потом облизнула палец.
— Иди, — сказала тихо. — Я подожду.
Я стоял под душем долго. Вода смывала масло, её вкус, всё. Член ещё чуть дёргался от воспоминаний. Когда вышел, они уже сидели за низким столиком. Чайник, две чашки. Бестия накинула халат, Маша сидела в своём платье, волосы чуть растрепались.
Я сел рядом с женой. Чай был горячий, крепкий. Бестия пила молча, спокойно. Маша держала чашку двумя руками и смотрела в неё.
Дяденька