– Здесь нельзя… – с трудом выдохнула она, хотя сама же тянула меня на себя.
– А почему нет?
Она не ответила, лишь зажмурилась, когда я начал стягивать с неё бельё.
Всё произошло стремительно, в лавинах звуков и запахов. Мы катались по мягкому ковру, зарываясь пальцами в ворс, сплетаясь телами так тесно, что казалось, будто между нами нет воздуха. Я был полон ярости и нежности одновременно. Её кожа была скользкой от пота, и каждый толчок отдавался во всём моём теле, заставляя меня терять рассудок.
Её тело было создано для этого. Каждый изгиб, каждое движение вызывало у меня новую волну экстаза. Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, как её пальцы впиваются в мои плечи. В этом была какая-то первобытная страсть, которая перекрывала всё остальное.
Когда отец вернулся с чайником, мы уже успели привести себя в порядок, но воздух в комнате всё ещё был пропитан нами. Он поставил поднос на стол, глядя на нас смутно, тенью.
– Вижу вам здесь очень комфортно, – заметил он, разливая чай.
Мама улыбнулась, потирая шею.
– Да, нам очень комфортно, дорогой, – ответила она, и в её голосе звучала такая уверенность, что мне стало спокойно.
Спустя несколько дней произошло нечто, что окончательно перевернуло нашу жизнь. Мы решили поехать на прогулку в лес, где даже редкие туристы выбирали обходные пути. Мы шли по тропе между старыми соснами, и солнце пробивалось сквозь густую зелень, создавая узоры из света и тени на земле.
Мама шла впереди, в коротких джинсовых шортах и легкой майке, которая облегала её выдающиеся формы. Её затылок, золотистые волосы, песня, которую она тихо напевала себе под нос. Всё это сводило меня с ума.
– Ты только посмотри, какой здесь воздух! – воскликнула она, остановившись у небольшого ручья, который с шумом перекатывался по камням. – Мы так редко выбираемся за город.
Я подошёл к ней сзади, глядя на то, как её спина плавно изгибается, когда она наклоняется, чтобы зачерпнуть воды. Мои руки, сами собой, легли на её талию. Она вздрогнула, но не отстранилась.
– Ты красивая, – прошептал я ей в самое ухо.
Она обернулась, глядя на меня с той же искоркой, которая жгла меня изнутри с первого дня.
– Ты тоже, – тихо ответила она.
И в этот раз мы не стали ждать. Мы упали в высокую, влажную траву, которая пахла землей и дикими цветами. Мы задыхались от собственного напряжения.
Её губы были жаркими, требовательными. Я чувствовал, как её пальцы впиваются в мою рубашку, рвя её на части. Мы были одни, вокруг только шум леса и звук струящейся воды, и это придало нам смелости.
Я закинул её ноги себе на плечи, чувствуя горячую, влажную плоть. Она всхлипнула, когда я вошёл в неё. Мы двигались, чувствуя каждый миллиметр, каждую клеточку. Солнечные зайчики прыгали по её обнажённому телу, и я не мог перестать смотреть на неё.
– Ты — моя, – прохрипел я, ускоряя темп.
– Да, твоя… – выдохнула она, сжимаясь вокруг меня, и её тело отозвалось конвульсией, которая заставила меня забыть обо всём.
Мы лежали в траве, чувствуя, как природа обнимает нас, принимает в себя. Мы были частью этого мира, частью его дикой, необузданной жизни.
Мы знали, что впереди нас ждут трудности, что наш секрет может быть раскрыт, что отношения с отцом могут измениться навсегда. Но сейчас, в этот момент, лежа на тёплой земле и слушая пение птиц, мы чувствовали только бесконечную, всепоглощающую любовь, которая сильнее любых запретов.
Мы вернулись домой к вечеру, когда тени стали длинными и унылыми. Отец встретил нас
Уроки физики