чувствовал, как её мышцы сжимают меня всё сильнее с каждым разом, словно она пыталась апргортить меня внутрь себя, слиться со мной окончательно и бесповоротно.
Её грудь колыхались в такт нашим движениям, и я снова жадно прильнул к ней, кусая, сжимая, оставляя отметины. Она была полностью моей, податливой и алчной. Её бёдра двигались навстречу, ускоряя темп, создавая такие мощные толчки, что идущий за ними стон перерос в непрерывный крик.
– Скоро… почти… господи, ещё! – её голос сорвался на хрип.
Я увеличил амплитуду, вбиваясь в неё с силой, которая едва не сбивала нас обоих с ног. Её тело содрогалось, она сжимала меня так крепко, что мне стало трудно дышать. Перед глазами всё поплыло. Воздух в ванной стал густым, отчётливо пахнущим сексом и общим, общим с ней желанием.
Когда она вскрикнула финальный раз, выгнувшись дугой, я почувствовал, как по моим венам разливается раскалённый свинец. Я кончил в неё с таким надрывом, какого не знал никогда в жизни, ощущая, как её тело судорожно обнимает меня, принимая всё до последней капли.
Мы лежали в тишине, тяжело дыша, пока капли воды с потолка медленно падали нам на спины. Она уткнулась лицом в моё плечо, я чувствовал её сердцебиение — оно было таким же быстрым, как и моё.
– Нам нужно быть осторожнее, – прошептала она, но в её голосе не было страха — только усталость и глубокое удовлетворение.
– Осторожнее? – усмехнулся я.
– Да. Чтобы никто не заметил.
Я взглянул на неё, и в её глазах я увидел иронию. Мы оба знали, что эта осторожность больше не имеет смысла. Мы перешли черту слишком далеко, чтобы когда-нибудь вернуться назад.
Днём позже мы сидели с отцом, попивая холодный чай. Он молчал, задумчиво глядя на горизонт, и время от времени поправлял свои очки.
– Знаешь, сын, – начал он неожиданно, – когда-то давно твоя мать и я… мы совершали ошибки. Такие, которые казались нам тогда концом света.
Я замер, стараясь сохранить спокойствие.
– О каких ошибках ты? – тихо спросил я.
Он повернулся ко мне с ироничной улыбкой, в которой промелькнула странная, нечитаемая грусть.
– Жизнь сложнее, чем кажется с первого взгляда. Иногда то, что кажется неправильным, на самом деле — самое правильное. Главное, чтобы люди были счастливы.
В этот момент вошла мама. На ней была короткая юбка, которая почти ничего не скрывала. Она улыбнулась нам, и её взгляд на мгновение задержался на мне. В этом взгляде было всё: и воспоминания о той жаркой ночи, и предвкушение чего-то большего.
– Чай остыл, – сказала она, касаясь моей руки.
Я почувствовал, как её пальцы на долю секунды сжали мои, и в этом жесте было столько скрытой страсти, что я едва смог справиться с собой.
– Пойду заново заварю, – сказал отец, поднимаясь и уходя в дом.
Как только дверь за ним закрылась, мама обернулась ко мне. Её губы приоткрылись, и в один прыжок она оказалась в моих объятиях. Мы сцепились языками в диком, голодном поцелуе, жадно хватая друг друга, забыв обо всём на свете, кроме этой нестерпимой близости. Её руки забрались мне под одежду, осыпая мою кожу жадными, требовательными поцелуями.
Я подхватил её, легко свернул её на бок, чтобы она могла обхватить мои бёдра ногами, и прижал к себе. Её грудь прижималась к моей груди, и я чувствовал, как её соски стали твёрдыми от возбуждения. Мои руки скользнули вниз, сжимая её ягодицы. Почти задыхаясь от избытка чувств, она прошептала:
– Не останавливайся… пожалуйста…
Мой язык исследовал каждый миллиметр её губ, её шеи, её ключиц. Она стонала, царапая ногтями по мою спину,
Сладкие извращенки