не достиг её налившихся от возбуждения половых губ. Мама вскрикнула, её ноги судорожно обвили его торс, притягивая мощное животное к себе, всё глубже, всё яростнее, заставляя пса рычать от нетерпения.
Рекс вошел в неё одним резким, грубым рывком, не оставляя времени на адаптацию.
Мама захлебнулась своим криком, тело её задрожало, спина выгнулась дугой. Она широко открыла рот, жадно хватая воздух, в то время как её бедра рефлекторно сжались вокруг его огромного члена.
– Да... вот так... ещё... — хрипела она, закидывая голову назад.
Его движения стали яростными, лишенными всякого изящества. Только чистая, дикая сила. Каждый его толчок был подобен удару молота. Кровать скрипела, простыни скомкались и запутались вокруг них. Рекс вбивал её в матрас, буквально разрывая её на части своим напором. Слышны были только тяжелые удары плоти о плоть, и её прерывистые, надрывные вздохи, переходящие в рыдания.
– Да... Рекс, сильнее! — её голос сорвался на крик. Соски стали тёмными, твердыми, они дрожали вместе с ней. Её лицо приобрело экстатическое выражение, глаза закатились, обнажив белки.
Я снимал всё: каждое содрогание её тела, каждое мощное движение пса. Я видел, как его член, толстый и багровый, исчезает в ней, оставляя лишь влажный блеск у основания. Это было слишком. Это было слишком страстно и грубо.
Рёбра мамы ходили ходуном. Она буквально захлёбывалась от наслаждения, когда Рекс, возбужденный до предела, начал наращивать темп. Он больше не просто двигался — он буквально вгрызался в неё, стараясь заполнить собой всё её существо. Его рычание слилось с её стонами в единый, первобытный шум.
– Я сейчас... я сейчас... — заскулила она, вцепившись в его шею.
Рекс сделал последний, самый глубокий выпад. Мама замерла, задохнулась, её тело застыло в конвульсии. Она вскрикнула, и в этом звуке было всё: боль, блаженство, бессилие. Пёс замер, его мышцы окаменели, он судорожно дёрнулся, вливая в неё всё своё семя.
Они лежали неподвижно несколько минут, тяжело дыша. Воздух в комнате стал густым и соленым, пропитанным запахом секса, потным и острым. Мама медленно разжала ноги, позволяя псу сползти вниз. Всё её тело было покрыто пятнами, её кожа горела красным.
– Достаточно, – сказал я, выключая камеру.
Рекс, всё ещё возбужденный, обернулся ко мне, его язык вывалился, глаза блестели. Мама с трудом поднялась, её волосы спутались, халат валялся где-то в углу. Она выглядела измотанной, но в то же время счастливой.
– Пойдем, – сказала она, протягивая мне руку. – Нужно посмотреть, что у нас получилось.
***
Мы сидели в комнате, освещенном только экраном монитора. Мама была в коротком шелковом халате, который едва прикрывал её колени. Рекс лежал у нас в ногах, он выглядел довольным и спокойным.
– Давай, запускай, – сказала она.
На экране Рекс снова вбивался в неё. Я видел, как её тело поддаётся, как она выгибается, как содрогаются её бедра. Камера передавала всё: звук ударов, её хриплый голос, влажный блеск слизистой.
– Смотри, какой ракурс, – прошептала мама, указывая на экран. – Видишь, как он глубоко входит?
Экран показывал крупный план. Член пса, массивно и уверенно, с безумной скорость входил в неё снова и снова. Я чувствовал, как внизу живота стало горячо. Это было слишком натуралистично, слишком откровенно.
– Это... потрясающе, – выдавил я.
– Знаешь, — мама повернулась ко мне, придвигаясь ближе. Её бедра оказались совсем рядом со мной, и я почувствовал исходящий от неё жар. — Нам нужно сделать несколько кадров с другого ракурса. Чтобы лучше видеть процесс.
– С какого?
– Сзади. Чтобы было видно, как его яйца бьются о мои ягодицы.
Я сглотнул. Она смотрела на меня в упор, и в её взгляде
Мой первый сильнейший оргазм.